Но, черт возьми, до чего же это было приятно и волнительно! Аж мурашки по коже!

Все девочки тайно мечтают о своем первом разе. Чтобы это было, как в фильмах — красиво, трепетно, страстно. И Габриэль воплотил в реальность все то, что я некогда представляла себе одинокими ночами, читая очередной любовно-фэнтезийный роман. В моих фантазиях не было никого конкретного. Был ОН. Тот, кого я полюблю всем сердцем.7c3179

И, похоже, мечты на самом деле имеют свойство сбываться.

Я застыла на пороге комнаты второго этажа, пораженно замерев от той красоты и великолепия, что открылись перед моими глазами.

За спиной, слегка напугав меня, раздался хриплый, рокочущий голос:

— С днем рождения, Лекси. — а вслед за голосом на мои плечи легли горячие ладони.

День рождения? Точно… А я и забыла, что он уже завтра.

Я, пытаясь отвлечься от разрядов тока, пробегающих там, где соприкасалась моя кожа и его руки, сосредоточилась на романтической обстановке комнаты. Она была в нежных лавандовых тонах, как я люблю. На полу у кровати лежал широкий ворсистый ковер, который даже на вид смотрелся мягким и манил к себе, чтобы наступить, прочувствовать ступнями эту мягкость. Большая кровать, едва поместившаяся у края комнаты, вся была усыпана лепестками роз, которые своим красным цветом сильно контрастировали с белыми простынями.

Ироничная сторона меня криво ухмыльнулась. Намекает что ли? Зато другая, которая добрая, чистая и невинная, с визгом убежала в темный угол и забилась в него из-за открывшихся видов «полигона» и расшалившейся фантазии.

На столике у спального камина стояли ароматические свечи, едва заметно дымясь и благоухая ненавязчивым ароматом белого чая и иланг-иланга. Сам камин задорно трещал поленьями, а языки пламени танцевали свой страстный танец, не выходя за пределы кованой железной решетки. Весь дом был заставлен свечами по краям комнат, и поэтому свет даже не нужно было включать — приятный полумрак царил везде.

Но венцом всего этого великолепия было панорамное окно-стена в пол. Оно тянулось во всю ширину комнаты и радовало живописным видом леса. Как я и предполагала, вид за окном был просто завораживающий. Вечно зеленый лес окропил дождь, смочил ветви деревьев, сделав их цвета насыщенными, и лег мелкими частыми каплями на то самое панорамное окно.

Уставившись на то, как капли дождя стекают по стеклу, я пробормотала так тихо, словно боялась нарушить эту умиротворенную тишину, разрываемую только начинающейся непогодой и нашим сердцебиением, которое было слишком сильным и гулким, чтобы не почувствовать его:

— Ты что-то путаешь, — начала было я, но позади раздалось тихое «ш-ш-ш» на ухо, щекоча чувствительную кожу потоком воздуха.

Внутри меня все содрогнулось. Сделало кульбит. А в животе поселилось тягучее и приятное чувство предвкушения, когда его руки скользнули вниз по плечам.

— Твоя душа родилась сегодня. Чистая и Светлая, как и ты сама. На Земле ты родишься завтра, а сегодня день рождения твоей души — день Ангела. — отодвинув в сторону волосы, которые белоснежным водопадом струились по спине, он прикоснулся к изгибу шеи горячими губами в мимолетном поцелуе. — Ключ, что я подарил тебе, от этого дома. Он твой.

Я застыла. Замерла памятником самой себе не в силах пошевелиться. Дыхание застряло в горле.

— Как… дом? — подавилась воздухом. — Мне? — отмерев, слишком резко развернулась. Столкнулась с его каменной грудью носом.

— Тебе, Лекси, тебе. — умилившись моей реакции, растрепал волосы на макушке. Следующий поцелуй он невесомой бабочкой запечатлел на лбу. — Отказы не принимаются. Это подарок. И даже не поднимай тему отказа, — накажу. — шутливо пригрозил мне вокалист, указательным пальцем щелкнув по носу.

Я не могла поверить своим ушам. Как и прийти в себя от шока. Поэтому ничего не ответила.

Габриэль воспользовался моментом, будто так и планировал произвести подобное впечатление. Запустил руку мне в волосы, пальцами оглаживая затылок, слегка потянул назад, чтобы я откинула голову. Его взгляд потерял всякую беззаботность, потяжелел. В карих омутах, смотревших прямо на меня, поселилась жажда, которую он мог утолить только мной.

— Ни одно благовоние не сможет перебить твой запах. — мужчина склонился к моей шее, шумно втянул воздух. — Сладкая, какая же ты сладкая, мой лисенок. — я вся покрылась мурашками, такими острыми, что одежда причиняла дискомфорт.

Язык брюнета прочертил влажную дорожку от основания шеи до уха, чувственно прикусил мочку. Его дыхание стало рванным. Шумным. А взгляд — диким. От теплого карего оттенка не осталось ни следа, его глаза стали черными, — настолько сильно расширились зрачки. И больше он не сдерживал себя. Впился в мои губы. Пил меня жадно, как путник в пустыне, по счастливой случайности наткнувшийся на оазис. Лизнув мои губы, его язык настойчиво вторгся внутрь, принявшись ласкать изнутри.

Все мысли выветрились из головы. Был только Габриэль и я. И те чувства, что он пробуждал во мне. Каждое его прикосновение к моему разгоряченному телу отзывалось дрожью. Я вздрагивала, вырывая тем самым из его уст довольный рык. Он терзал мои губы вновь и вновь, равно как и тело. Руки мужчины нетерпеливо забрались под тоненькую кофту. Одна его рука легла на изгиб спины, вдавливая в себя, заставляя прогнуться, а другая — на чашечку лифа, с силой сжав ее.