Нас тянуло друг к другу, словно магнитом. И этому невозможно было сопротивляться. Он пытался. Я пыталась. И всё без толку.

— Габриэль?

— М? — судя по немного заторможенному голосу, он тоже думал о чем-то.

Его руки невесомо порхали, продолжая поглаживать мое тело. Ни на секунду не позволяя нашей коже прервать контакт.

— Когда ты спас меня, мне показалось, что ты был пьян.

— Скорее, пытался напиться. Ангелу не так легко опьянеть, как оказалось. — криво ухмыльнулся брюнет.

— Почему? — я поймала его взгляд, блуждающий по моему телу.

Он правильно понял суть моего вопроса. Ибо меня не интересовало, почему Ангелам тяжело опьянеть, это итак ясно, если учесть тот факт, какая быстрая у них регенерация.

— Хотел забыться. Хотя бы на мгновение не думать о тебе. Перестать преследовать. Но вновь сорвался. Словно сталкер, одержимый маньяк, пошел искать тебя. И хвала Небесам… — он крепко зажмурился, стиснув зубы. — Я бы никогда себе не простил, если бы в ту ночь у меня получилось забыться. Никогда… — его голос сорвался на шепот. — Прости меня, Лекси. Они успели ударить тебя. — он провел рукой по скуле, будто пытался стереть из моей памяти события той ночи. И боль, что причинили мне те гопники.

К глазам подступили слезы. Я закусила губу.

— Ты, правда, убил их? — мне все еще не верилось.

— Да. — на этот раз его взгляд был стальным. В нем не было и капли жалости. — Эти ублюдки еще легко отделались. — сжав кулаки, Габриэль прикрыл глаза и выдохнул. Прислонился своим лбом к моему. — Больше я тебя не оставлю одну. Ни за что и никогда. Ты — моя. И всегда будешь. Я убью любого, кто посмеет причинить тебе вред. — Ангел не шутил. Я видела это в его глазах.

Желая убрать из его глаз ту боль и сожаление, я обхватила его за шею и притянула к себе. Поцеловала напряженные губы, которые с каждым моим движением расслаблялись. Огладила разворот плеч, скользнула ладонями на спину. Такую широкую. Бугристую. Получая удовольствие просто от того, что касаюсь его. Спустилась еще ниже, развернула ладонь и провела по косым мышцам живота. Нырнула под резинку трусов.

Мне захотелось вернуть ласку, сделать ему приятно. И хотя у меня никогда не было практики в подобном, мастер-класс от Ларцевой позволил мне в идеале запомнить теорию. Так что я знала, что делать. Но вышло у меня все равно неловко.

Дрожащими пальцами обхватила внушительное достоинство мужчины. Провела рукой вдоль ствола. Габриэль застонал и у него словно крышу сорвало.

Поцелуй стал неистовым. Его руки блуждали везде. Они сжимали грудь, вдавливали в его тело, скользили по вновь увлажнившемуся лону, дразня. Он целовал меня везде, где только мог дотянуться. Посасывал кожу, прихватывая ее порой зубами. Заставляя стонать от удовольствия вновь и вновь. Таять, словно шоколадка у огня. Плавиться в его ненасытных объятиях.

Я поддалась этому безумию. Сходила с ума наравне с ним. Страсть захватила меня, и я думала только об одном — как сильно хочу, чтобы он оказался во мне. Как сильно хочу стать с ним одним целым. Почувствовать, каково это, быть с любимым мужчиной. Я уже не сдерживала себя, впиваясь ногтями в его кожу.

Хорошо… как же мне было хорошо…

— Я люблю тебя, Лекси, так сильно тебя люблю, — внезапно исступленно прошептал мне на ухо Габриэль, лаская пальцами лоно. Вызывая новый прилив удовольствия, которое разливалось по всему телу. Сопровождая происходящее между нами любимым отрывком из поэмы Лермонтова — «Демон», который он продолжал хрипло, басовито шептать мне на ухо, лаская и вызывая очередное восстание мурашек:

Лишь только я тебя увидел,

И тайно вдруг возненавидел

Бессмертие и власть мою.

В бескровном сердце луч нежданный

Опять затеплился живей,

И грусть на дне старинной раны

Зашевелилась, словно змей.

Что без тебя мне эта вечность?

Моих владений бесконечность? –

Пустые звучные слова…

Обширный Храм без Божества…

Я была уже на грани, когда он вдруг остановился. Я тихонько заскулила.

— Пожалуйста, Габриэль… — вырвалось из моих припухших от поцелуев губ.

— Это может быть больно, любимая. — потершись носом о мой нос, произнес брюнет.

— Да плевать мне! — прошипела от нетерпения. — Мне кажется, что я умру, если ты сейчас же в меня не войдешь. — всхлипнула, чувствуя, что уже не в силах справиться с охватившими меня эмоциями и диким желанием.

Габриэль рыкнул, перевернул меня на живот и начал покрывать поцелуями чувствительную спину. Я вскрикивала, вздрагивая всем телом. Никогда бы не подумала, что спина может быть эрогенной зоной. Поясница оказалась еще чувствительнее. Так что я ерзала на атласных простынях, пока сильное мужское тело, пахнущее лимоном и мятой, не придавило меня к кровати.

Его пальцы неистово впились в мою талию. Я ощущала спиной его грудь, а затылком — дыхание, от которого у меня по спине пробегали мурашки. Эта поза оказалась слишком будоражащей. Подчиняющей. И во мне проснулось это желание — подчиниться своему мужчине.

— Моя! Вся… до сих пор не могу в это поверить. Словно видение… Как же боюсь очнуться в Райской Роще, осознав, что это было всего лишь видением. — его язык прошелся по чувствительному местечку на затылке, а после он прихватил зубами кожу в том же месте.