– Да.

– Ну..?

– Ну...

– Давай выбрось это. Пошли. Ночь только началась. – Сэмми ухмыльнулся. – Ну, пошли, парень. Что скажешь? Как насчет того, чтобы бросить бумагу и идти с нами? Идет?

Баки размышлял некоторое время.

Потом он сказал:

– Вы идите без меня. Я вас догоню. Я хочу позвонить по этому номеру.

– О, ради святого Будды! – сказал Сэмми.

В 6.55 в дежурной комнате раздался телефонный звонок. Хэл Уиллис посмотрел на Вирджинию и, когда она кивнула ему, взял трубку.

– Восемьдесят седьмой участок, – сказал он. – Говорит детектив Уиллис.

– Одну секунду, – сказал голос на другом конце провода. Было слышно, как тот же голос говорит кому-то, очевидно, находящемуся в той же комнате: – Откуда мне знать? Отдай это ребятам Банко. Господи, да к чему нам дело о карманных кражах? Рилей, ты самый большой дурак изо всех, с которыми мне приходилось работать. Я говорю по телефону, ты что, не можешь подождать одну паршивую минуту? – Затем голос вернулся: – Алло?

– Алло? – переспросил Уиллис.

Вирджиния за своим столом на другом конце комнаты смотрела на него и слушала разговор.

– С кем я говорю? – спросил голос.

– Говорит Хэл Уиллис.

– Вы детектив?

– Да.

– Это 87-й участок?

– Да.

– Так. Значит, тут какой-то розыгрыш.

– А?

– Это Майк Салливан из Главного, полицейского управления. Нам позвонили несколько минут назад... секунду... – На другом конце провода послышалось шуршание бумаги. – Нам звонили в 6.49. Звонил студент колледжа. Сказал, что подобрал на улице бланк донесения, на котором была напечатана просьба о помощи. Что-то относительно девицы с бутылкой нитро. Знаете что-нибудь об этом?

Вирджиния Додж неестественно выпрямилась на стуле. Револьвер почти коснулся горлышка бутылки. Со своего места Уиллис видел, как дрожат ее руки.

– Нитро? – спросил Уиллис, не отрывая глаз от рук Вирджинии. Он был почти уверен, что дуло револьвера вот-вот коснется стекла.

– Да. Нитроглицерин. Как насчет этого?

– Нет, – ответил Уиллис, – у нас... у нас ничего такого нет.

– Да, так я и думал. Но тот парень назвал свое имя и все прочие данные, так что казалось правдоподобным. Ну ладно, бывает. Я подумал, что, во всяком случае, стоит проверить. Никогда не мешает проверить. – Салливан добродушно засмеялся.

– Верно, – сказал Уиллис, лихорадочно пытаясь как-то намекнуть Салливану, что послание соответствует действительности, кто бы ни составил его. – Конечно, никогда не мешает проверить. – Говоря это, он не переставал смотреть на револьвер в трясущейся руке Вирджинии.

Салливан снова рассмеялся:

– Никогда не знаешь, где встретишь какого-нибудь психа с бомбой, а, Уиллис? – И он рассмеялся еще громче.

– Да, никогда... никогда не знаешь.

– Конечно, – внезапно смех в трубке замер, – между прочим, у вас есть полицейский по имени Мейер?

Уиллис молчал. Неужели это послание составил Мейер? Интересно, есть ли там его подпись? Если он скажет “да”, сможет ли Салливан понять, в чем дело? Если же он скажет “нет”, станет ли Салливан проверять по списку работников 87-го участка? А Мейер...

– Вы еще на проводе? – спросил Салливан.

– Что? Ах, да.

– У нас иногда шалит телефон, – пояснил Салливан, – я подумал, что нарушилась связь.

– Нет, я слушаю, – ответил Уиллис.

– Так. Ну, как там насчет Мейера?

– Да. У нас есть Мейер.

– Детектив второй степени?

– Да.

– Интересно, – сказал Салливан. – Этот парень сказал, что послание подписано детективом второй степени Мейером. Очень интересно.

– Да.

– И этот Мейер сейчас у вас?

– Да.

– Это действительно интересно, – сказал Салливан. – Ну ладно, никогда не мешает проверить. Что? Ради бога, Рилей, разве ты не видишь, что я на телефоне? Мне надо идти. Уиллис. Не волнуйтесь, ладно? Приятно было поговорить с вами. И он повесил трубку. Уиллис сделал то же самое. Вирджиния медленно положила трубку на рычаг, взяла со стола бутылку с нитроглицерином и подошла к столу у окна, за которым сидел Мейер.

Она не сказала ни слова, поставила бутылку на стол перед Мейером, занесла руку с револьвером и ударила его по лицу, разбив губы. Мейер прикрыл лицо руками, но вынужден был опустить их под ударами револьвера, парализовавшими его кисти, а Вирджиния все била его по глазам, по лысой голове, разбив нос и раскровенив рот.

Ее остановившиеся глаза неестественно блестели. Она наносила удары револьвером, словно рукоятью плетки, злобно, жестоко, метя в самые уязвимые места, пока Мейер, потеряв сознание и истекая кровью, не упал головой на стол, едва не столкнув на пол бутыль с нитроглицерином.