— Зато у нее была очень красивая задница.

Мы все трое поворачиваем головы в сторону Зейла, который все еще лежит на полу, положив голову на руки. Он медленно поднимает голову и оглядывается по сторонам, его глаза расширяются от страха.

— Но это было единственное, что в ней было хорошего, — добавляет он. — Твоя задница куда лучше, Эли…

— Можешь прекратить болтать, — вклинивается Малия.

— Прекращаю прямо сейчас, — он переворачивается на живот и медленно встает, держась за голову, — я собираюсь вернуться в постель.

— Сейчас девять утра, — говорю я.

— Увидимся завтра.

Он машет мне через плечо, выходя из моей комнаты и направляясь по коридору в свою.

Снова опускаю взгляд на статью. Это просто ужасно, и не понравится болельщикам и спонсорам команд. Мне нужно уничтожить эту историю, пока она не стала еще больше.

— Тренер снесет крышу с этого дома, когда вернется и увидит это, — пробормотала Кайри в подушку, которую обнимала.

— Зная его связи, он, вероятно, уже увидел это, — бормочет Мэл.

Я встаю и бросаюсь к своему столу, где заряжается фотоаппарат, и у меня возникает идея, когда я сбегаю по лестнице и вырываюсь через заднюю дверь.

Замечаю Гриффина и Колтона, все еще сидящих бок о бок, их смех разносится ветром.

— Эй, не возражаете, если я вас сфотографирую? — спрашиваю я, подбегая к ним.

Они оба смотрят на меня через плечо, потом друг на друга и кивают.

— Давай, — говорит Колтон.

— Отлично, — поднимаю камеру и нацеливаясь на них. — Позируйте и улыбайтесь, пожалуйста.

Они оба поднимают руки, большой палец и мизинец вытянуты наружу, а остальные пальцы загибаются внутрь, и улыбаются друг другу, пока я быстро щелкаю фото.

— Почему ты решила так неожиданно сфоткать нас? — спрашивает Гриффин.

Я достаю газету из-под руки и передаю ему. Колтон наклоняется, и они вместе читают ее, причем улыбки сползают с их лиц, сменяясь гневом.

— Думаю, размещение фотографии вас двоих — идеальный способ замять эту историю до того, как она наберет обороты, — говорю я.

— Это должно быть незаконно.

Колтон с досадой ударяет ладонью по песку.

— Думаю, так и есть, — подтверждает Гриффин.

— Надо позвонить Габриэлю, — предлагаю я.

— Ни в коем случае.

Гриффин встает и вытряхивает песок из штанов.

— Он буквально прилетит обратно и убьет нас всех, — говорит Колтон.

— Я ему позвоню.

Они оба стонут.

— Хорошо, но включи громкую связь.

Я достаю телефон из заднего кармана и нахожу Габриэля в списке контактов. Гриффин и Колтон выглядят обеспокоенными, что только усиливает мое беспокойство, но я прохожу мимо и нажимаю кнопку вызова. Он отвечает после первого же звонка.

— Элиана, пожалуйста, скажи мне, что эти два идиота не подрались, — говорит он, как только отвечает.

Извиняюще улыбаюсь им обоим, а затем рассказываю Габриэлю о том, что произошло на самом деле.

— То есть ты хочешь сказать, что Колтон утонул, потому что ему по голове ударил кусок дрейфующего дерева, а Гриффин спас его, сделав искусственное дыхание?

— Да, именно так.

— Элиана, я не знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, врешь ты или нет, но это звучит менее правдоподобно, чем их борьба.

— Она говорит правду, тренер, — говорит Колтон, наконец-то заговорив. — Я бы утонул, если бы не Фин.

Тишина, затем Габриэль прочищает горло.

— Харрисон, пожалуйста, скажи мне, что вы, ребята, сейчас не в «Доме Шреддера».

Мы все обмениваемся обеспокоенными взглядами.

— Я разрешил ему остаться в моей комнате на ночь, так как он был ранен, — говорит Гриффин.

— Тебе лучше знать, что нельзя приводить кого-то из другой команды в наш дом, где хранятся все наши записи о тренировках и тактике, — повышает голос Габриэль, — особенно того, кто знает, где мы храним эти записи, потому что он раньше был в этой чертовой команде!

Мы оба вздрагиваем, когда он выкрикивает последние три слова в трубку.

— Тренер, я хочу вернуться.

У меня отвисает челюсть, когда я смотрю на Колтона.

Он смотрит на мой телефон, нахмурив брови, но по тому, как жует губу и ковыряется в ногте, я могу сказать, что он нервничает.

— Что ты только что сказал? — спрашивает Габриэль, не веря словам.

— Я сказал, что хочу вернуться, — повторяет Колтон. — Уход был ошибкой.

Задерживаю дыхание, не зная, ухудшит ли это отношения с Габриэлем или улучшит. Спустя, кажется, целую вечность, он наконец заговорил.