— Я не понимаю, к чему ты клонишь.

— Как я уже говорила, то, чего не знает твоя мать, не причинит ей вреда. Когда-нибудь ты женишься на женщине, которую одобрят твои родители. Но то, что ты делаешь за закрытыми дверями, — твое личное дело. Возможно, ты сможешь договориться с девушкой, которая по собственным причинам согласится на такие отношения.

— Ты предлагаешь мне вступить в фиктивный брак и жить дальше так, как я хочу?

— Я просто говорю… что есть разные варианты. Не все черно-белое, точно не в том мире, где мы живем.

Хотя идея бабушки была, мягко говоря, интересной, в итоге я пришел к выводу, что она сошла с ума, если предложила такое. Было достаточно сложно найти женщину, которая была бы мне небезразлична и при этом соответствовала критериям моих родителей. Еще сложнее было бы найти женщину, готовую вступить в брак без любви, чтобы я мог развлекаться, как захочу, — не говоря уже о том, чтобы предложить любимой женщине стать моей любовницей.

Однако я должен был отдать должное бабушке за то, что она мыслит нестандартно. Она была бунтаркой. И изобретательной, если не сказать больше.

Вечером следующего дня Зигмунд отправился на выходные в Ньюпорт с очередной женщиной, найденной в приложении для знакомств. Когда она приехала за ним, он всячески пытался уговорить меня поехать вместе, но я отказался.

Понимая, что останусь без ужина, я заставил себя отложить кисть и отправиться в продуктовый магазин.

Суровая реальность настигает тебя, когда понимаешь, что выбор продуктов в магазине мало что значит, потому что ты не сможешь их приготовить, даже чтобы спасти свою жизнь. Я остановился на упаковке макарон с сыром, которые собирался попробовать с тех пор, как приехал в Штаты, и прихватил банку спагетти. Меня всю жизнь баловали личные повара, и я никогда не ел полуфабрикатов, о которых много слышал. Нездоровая пища была в новинку.

Я как раз выходил из одного отдела, когда мое внимание привлекла вспышка рыжего. Мое сердце заколотилось при виде Фелисити, которая стояла в отделе выпечки и смотрела на стеклянную витрину. Она не заметила меня. Я не знал, стоит ли мне подойти и поздороваться или просто уйти. Я понимал, что последнее было бы мудрее, но Вселенная приняла решение за меня, когда Фелисити повернулась и встретилась со мной взглядом.

Ее рот слегка приоткрылся. Она выглядела так, будто тоже не знала, бежать ей или поздороваться.

Я улыбнулся и сделал несколько шагов к ней.

— Приятно встретить тебя здесь.

Она вздохнула.

— Да.

— Ты покупаешь торт?

— Да, вообще-то. У миссис Анджелини день рождения.

— О. Очень мило.

Фелисити посмотрела вниз в мою корзину.

— У тебя тут интересный выбор.

— Зигмунд на пару дней уехал в Ньюпорт. Так что сегодня я планирую устроить праздник полуфабрикатов. На моей вечеринке запрещена любая еда, если она не из банки или коробки.

— Похоже, тебе не хватает «SPAM12». Кажется, я видела его в пятом ряду.

— Спасибо за совет, но мне нужно держать себя в руках.

Она нервно улыбнулась.

— Ну… как дела?

— Искал, чем себя занять, — сказал я, заметив, что ее руки дрожат. — А ты?

— То же самое.

Наступила долгая минута молчания. Хотя это казалось совершенно неправильным, я заставил себя закончить разговор. Я полагал, что она хочет именно этого.

— Ну, передавай мои наилучшие пожелания миссис Анджелини по поводу дня рождения.

— Обязательно.

Я кивнул.

— Увидимся.

Когда я уходил, в груди у меня все болело. Я стоял в очереди в полном оцепенении, не позволяя своим глазам снова искать ее, удерживая их прикованными к ленте. У пожилой женщины передо мной, казалось, было бесконечное количество талонов. Я определенно встал не в ту очередь.

К тому времени, как я рассчитался, обнаружил, что выхожу из магазина одновременно с Фелисити, которая теперь несла белую коробку с тортом.

— Давно не виделись, — сказал я.

— Да. — Она вздохнула, ее тело напряглось, когда мы вместе прошли через раздвижные стеклянные двери.

Когда мы направились к парковке, я завел разговор.

— Какой торт ты выбрала?

— Просто белый торт с глазурью из взбитых сливок и клубникой сверху.

— Клубника сверху — совсем как ты.

Боже, это просто ужасно. Мои слова прозвучали так, как сказал бы Зигмунд, меня следовало пристрелить. Очевидно, вдобавок ко всему прочему, я так волновался, что мой мозг перестал работать. Я закатил глаза.