Феникс смеется, но отнюдь не весело.

– Чендлер на самом деле самый порядочный из них.

Все это неправильно. Чендлер сам сказал. Феникс – рок-звезда.

Поэтому он должен заказывать музыку.

Он, должно быть, чувствует, о чем я думаю, потому что говорит:

– Это моя мечта, Леннон. Та, ради которой я надрывал зад.

Верно.

Я достаю из сумочки ключ-карту.

– Спокойной ночи.

Открыв дверь в свой номер, я чувствую, как его рука обвивает мою талию.

– Куда это ты собралась?

– В постель.

Его рука соскальзывает вниз, сжимая мою задницу.

– Хорошо. Значит, мы на одной волне. – Прежде чем я успеваю запротестовать, он прикусывает мочку моего уха. – Но мои планы на нас включают мою постель. Не твою.

Меня окутывает прилив тепла.

– Какие планы?

Вынув из кармана ключ-карту, он открывает дверь и затаскивает меня внутрь.

– Сегодня вечером марионеткой будешь ты.

Это не должно звучать так заманчиво, но, черт возьми, звучит.

Как только дверь закрывается, Феникс прижимает меня к ней.

Я закрываю глаза, и его губы скользят по моей шее.

– В лифте мне не удалось заставить тебя кончить. – Острые зубы впиваются в ключицу. – А значит, тебе предстоит кончить дважды прямо сейчас.

Мне повезло.

Я поглаживаю его эрекцию сквозь брюки.

– Если ты действительно хочешь довести меня до оргазма, то…

Из моего горла вырывается крик, когда в двадцати футах от нас я замечаю женщину.

Феникс оборачивается, прикрывая меня.

– Привет, – говорит женщина – или, скорее, девушка, потому что на вид ей не больше семнадцати. – Извини. Не хотела тебя напугать. Просто… я умирала от желания познакомиться.

Я тыкаю Феникса в ребра.

– Видишь? Вот что случается, когда ты не обращаешься к службе безопасности в вопросе с группи.

Может, теперь он поймет, как важно иметь телохранителей, и перестанет постоянно отсылать их.

Феникс достает телефон из кармана.

– Уже вызываю.

– Нет, – умоляет девушка, подходя ближе. – Пожалуйста, не вызывай охрану. Я могу все объяснить.

– Для начала объясни, как ты пробралась в мой номер, – рявкает Феникс.

– Легко. – Она беззаботно пожимает плечами. – Я украла карточку персонала у одной из горничных.

Ого. Фанаты зря времени не теряют.

Но что тревожит больше, чем ее взлом и проникновение, так это то, как она пялится на Феникса своими большими зелеными безумными глазами. Честно говоря, не удивлюсь, если она сейчас вытащит пистолет.

Я снова тыкаю в него.

– Позови охрану. Сейчас же.

Он подносит телефон к уху.

– Да. Мне нужно, чтобы кто-нибудь поднялся прямо сейчас. Ко мне в номер пробралась фанатка.

– Я не фанатка, – встревает она. – Я твоя сестра.

Я замираю.

Феникс, однако, качает головой, не веря ни единому слову. Но, опять же, он, вероятно, слышал эту фразу тысячу раз. Люди сделают и скажут что угодно, дабы встретиться с известной рок-звездой.

Хотя теперь, когда я смотрю на нее… Она действительно имеет поразительное сходство с Уокером.

Как и у Феникса, у девушки темно-русые волосы, только у нее они длинные и волнистые. Она удивительно похожа на него телосложением. Такая же долговязая и высокая – ну, высокая по сравнению со мной, учитывая, что ростом она около 5,5[29] футов.

Не говоря уже о том, что… она скрытная и любит воровать, что тоже привносит схожесть.

– Живо тащите свои задницы сюда, – бросает Феникс, прежде чем повесить трубку.

– Сколько тебе лет? – спрашиваю я, чем заслуживаю укоризненный взгляд Феникса.

– Не разговаривай с психованной фанаткой. Это только подстегнет ее.

– Эй, я не психованная фанатка, – возражает она, нахмурившись. – Я даже не считаю, что Sharp Objects настолько хороши. Харви Тринити из «Степпингстоун» прав, ваш последний альбом отстойнее, чем шлюха в день зарплаты. Вы ударились в коммерцию и продались.

Когда глаза Феникса сужаются до крошечных щелочек, она заправляет прядь волос за ухо и мило улыбается.

– Однако мне очень понравилась ваша первая песня. Вам, ребята, стоит вернуться к подобным вещам.

Если подумать, то эта девушка мне даже нравится.

Феникс скрещивает руки на груди.

– Мы не продались.

Она бормочет что-то себе под нос, а затем переводит взгляд на меня.

– Отвечая на твой вопрос, мне пятнадцать. Но через пять недель исполнится шестнадцать.