Сомкнув зубы, он втягивает нежную плоть в рот, посасывая и покусывая мои половые губы, словно я сочный фрукт.

Но мне нужно, чтобы он проделал то же самое внутри меня.

Мое разочарование достигает ужасающего уровня, когда он сдвигается всего на дюйм и повторяет движение.

Я упираюсь бедрами в его челюсть.

– Заставь меня кончить. Сейчас же.

Но Феникс меня не слушает… и продолжает пытки языком и зубами.

Я хнычу, отчаянно нуждаясь в том, чтобы он смягчил давление, которое сам же создает.

– Умоляй, – стонет он, продолжая посасывать и тянуть.

Я уже собираюсь послать его ко всем чертям, но тут он наконец раздвигает меня двумя пальцами.

Сдерживая рвущиеся слова, я не желаю сдаваться.

– Давай, Группи. Будь хорошей девочкой и умоляй меня поглотить твою тугую маленькую киску.

Он дует на мой клитор достаточно долго, дабы привести меня в еще большее неистовство, но недостаточно, чтобы я кончила.

Я слишком далеко зашла и не могу остановиться.

– Пожалуйста.

Его тяжелый взгляд испепеляет меня, а кончик языка щелкает по ноющему клитору. Я закрываю глаза и подаюсь бедрами вперед, гонясь за ощущениями.

Я так близко.

Так. Чертовски. Близко.

И тут Феникс останавливается.

Сжав свободную руку в кулак, я бью им по матрасу. В горле застревают слезы раздражения.

Уокер сверкает белоснежным акульим оскалом.

– Теперь ты знаешь.

– Что я знаю? – шиплю я, когда он встает с кровати. – Что ты еще больший придурок?

Глаза цвета океана, полные муки, крадут весь воздух из моих легких.

– Каково быть мной.

С этим словами Феникс уходит.

– Ты забыл снять наручники, – кричу я, будучи уверенной, что он сделал это намеренно.

Сдавленный звук застревает в моем горле, когда я вижу ярко-фиолетовые кровоподтеки на внутренней стороне бедер.

Выглядит так, будто на меня напал дикий зверь.

Или, скорее… змея, стремящаяся пометить свою территорию, покрыв засосами и следами укусов, дабы товарищ по группе точно знал, кто имеет на меня права.

Жаль, что это не сработает.

Потому что я больше не принадлежу Фениксу.

Глава 37

Леннон

Из-за хаотичного барабанного боя Сторма я не могу разобрать ни слова из того, что говорит Джордж.

– Прости, что? – показываю я на свое ухо.

– Я сказал, что очень хорошо провел время прошлой ночью, – кричит он.

Однако слишком громко, потому что Сторм выбирает именно этот момент, дабы снизить звук на несколько децибел.

– Я тоже. – Не желая, чтобы ситуация стала неловкой, как это случилось, когда мы прощались вчера вечером, я добавляю: – И, может быть, в следующий раз мы действительно посмотрим фильм.

В этот момент Феникс – который находится в добрых двадцати футах от нас и о чем-то разговаривает с Чендлером – резко замолкает.

Его глаза сужаются до крошечных щелочек, и я с трудом подавляю желание закатить свои.

Расправляя плечи, я снова сосредотачиваюсь на Джордже.

Милая и безопасная территория.

– Возможно, в следующий раз мы поцелуемся по-настоящему. – Приближаясь, он рассматривает мои губы. – Или мы могли бы сделать это прямо сейчас.

Учитывая, что я на работе и вокруг много людей, потому что саундчек в самом разгаре, его предложение кажется не лучшей идеей.

– Притормози, Казанова.

Джордж оборачивается на голос Феникса.

Сжав челюсти, тот показывает большим пальцем на сцену позади себя.

– Бегом на палубу.

Джордж грустно улыбается мне.

– Прости. – Он целует меня в щеку и делает странный жест, взъерошив мои волосы. – Увидимся позже.

Я пытаюсь поправить свой теперь уже растрепанный хвост, когда замечаю, что Феникс пялится на меня.

– Я так понимаю, твой маленький дружок не знает о нас.

Собрав волосы, я обматываю их резинкой.

– Все потому, что нет никаких «нас».

Кончиком языка он скользит по кольцу в губе, а его огненный взгляд прожигает мое тело.

– Следы укусов у тебя между ног говорят об обратном.

Заставляя себя не обращать внимания на прилив смущения, вызванный его заявлением, я осматриваю сцену, на которой играет Джордж.

«Милый и безопасный», – повторяю я себе снова, будто это моя новая мантра.

– Послушай, то, что произошло прошлой ночью, больше никогда не повторится. – Я перевожу взгляд на Феникса, дабы он понял, что я абсолютно серьезна. – Мне нравится Джордж. Он хороший парень.