Она обрывает себя на полуслове и отшатывается, будто ей физически плохо от того, что предстоит произнести.

– Другая – несовершеннолетняя, – выдавливает она мгновение спустя.

Теперь я понимаю, почему Скайлар выглядит так, словно ее вот-вот стошнит.

– Ого… Это…

– Знаю. – Сняв резинку с запястья, она собирает длинные светлые волосы в пучок на макушке. – Учитывая пьяные выходки Феникса и историю с Мемфисом, Чендлер решил, что пригласить меня в тур будет хорошей идеей.

И я понимаю почему.

– Ага… – Я замолкаю, когда дверь спальной зоны открывается и оттуда вываливаются Феникс и Мемфис.

На меня накатывает разочарование, как только я замечаю пустую бутылку в руке Уокера.

– Не обращайте на нас внимания, – бормочет Мемфис. – Мы просто пришли за добавкой.

Мы со Скайлар обмениваемся тревожными взглядами.

А потом встаем из-за стола и приступаем к решению проблем.

* * *

Я наблюдаю, как Скайлар перебирает стопку бумаг, пока мы сидим на диване в гримерке.

– Что ты делаешь?

– Поверь, ты не захочешь знать.

Могу сказать, что это только сильнее разжигает мое любопытство.

Почувствовав мой настрой, Скайлар морщится.

– Учитывая историю с Мемфисом, я решила сделать несколько таблиц с данными о каждой связи ребят и городах, в которых они происходили. Таким образом, смогу попробовать отследить хронологию.

– Откуда ты все это знаешь? – недоуменно моргаю я.

Конечно, Скайлар с группой уже четыре года, но она никак не может отследить каждую их интрижку.

– Ниоткуда. Вношу только тех, кого помню. – Она опять морщится. – А еще результаты последнего теста на венерические заболевания, который я заставила их сдать вчера. – Она обводит что-то ручкой. – Не хочу больше никаких сюрпризов или статей в TMZ.

Не могу ее в этом винить.

Меня вновь одолевает любопытство, и я прожигаю взглядом стопку бумаг. Не могу не задаться вопросом, насколько длинный у Феникса список любовниц.

Однако Скайлар подмечает мой интерес, когда я пытаюсь подсмотреть.

– Джордж или Феникс?

– Что? – спрашиваю я, когда трек, который играла группа, подходит к концу.

Поскольку Феникс больше не исполняет мою песню, они могут вернуться в любой момент.

– Ты не кажешься мне глупой, Леннон. – Ее голос понижается до заговорщического шепота. – Кто тебя интересует? Джордж или Феникс?

– Ни один из них.

Хотя мне нравится Скайлар, я не в восторге от вопроса с подвохом.

На ее лице появляется обида.

– А я-то думала, что мы станем подругами.

Меньше всего мне хочется огорчать человека, которому и так есть из-за чего расстраиваться.

– Джордж, – вру я, потому что не желаю, чтобы у нее сложилось неверное представление о моих чувствах к Фениксу.

Она изучает меня, пока зал заполняют первые несколько тактов песни Cryin’ группы Aerosmith.

– Почему они ее играют?

Скайлар надевает колпачок обратно на маркер.

– Пока Феникс опрометчиво продолжает отказываться исполнять Sharp Objects, я велела ему отдать дань уважения любимым артистам и спеть одну из их песен в конце каждого выступления. Таким образом, мы сможем обратить его упрямство в позитивное русло, и фанаты отчасти перестанут так жаловаться.

С точки зрения пиара это гениальный ход, но лично мне он ненавистен.

Мне нравилось наблюдать, как Феникс страдает, когда приходило время петь мою песню.

– Джордж чист, – говорит мне Скайлар, укладывая стопку бумаг в огромную сумку. – И, насколько мне известно, единственная девушка, которая его хоть отдаленно интересует… это ты.

Ну и ну.

– Верно.

Скайлар пристальнее присматривается ко мне.

– Что-то мне подсказывает, что ты не чувствуешь того же.

Я пожимаю плечами, ощущая неловкость из-за ее допроса.

– Джордж милый.

– Милый парень сродни поцелую смерти, – фыркает она.

Черт бы ее побрал.

– Это не так, – защищаюсь я. – Милые парни довольно хороши.

– Мило, когда пожилой мужчина придерживает дверь для своей жены. Мило, если шестилетний мальчуган протягивает тебе сорняки, которые он считает цветами. Но нельзя называть милыми парней, с которыми хочешь заняться горячим грязным сексом. – Ее губы подергиваются от веселья. – Он тебе даже не нравится.

Мы могли бы это исправить.