Шрифт:
Да ладно, блять… Это, что выходит… Леська с этим хером мутила?
Я сам нихера не святой, но именно сейчас, в груди что-то протяжно ноет и внезапно мне хочется этому сраному директору затолкать в его задницу его же член!
СУКА!
Опустив голову, болезненно давлюсь собственными выводами.
Вот так значит, блять... С ним значит спала?
И вот... Это ж нормально вроде, что меня так скрутило?
Может от того, что с большой вероятностью это происходило в параллель с тем временем, когда мы с Леськой были в отношениях и я был уверен, что кроме меня она ни с кем не трахается?
Запрокинув голову, всасываю в себя спертый воздух и ощущаю, как ударяется о ребра сердце.
Я же сейчас получаю по заслугам, че меня так дергает?
Сам практиковал то же самое.
И все равно словно нож в спину.
Тяжело и...как-то больно что ли...
Блять…
Как же я хочу ошибаться в своих выводах...
Глава 16
Егор
— Именно поэтому в свидетельстве о рождении девочки в графе “отец” стоит прочерк ...
Эти слова мне прилетают из-за спины ведь пока я в широком больничном окне разглядываю Леськино мутное отражение, в кабинет заходит еще один опер.
У меня нет никакой личной неприязни к парням из этой профессии, но сейчас я сжимаю челюсть.
Взгляд директора меняет оттенки и мне блять совсем не хочется в нем разбираться. Решаю немного ослабить свои выводы, иначе сам охереть, как запутаюсь.
Упав на свободный стул, предлагаю операм озвучить мне версию произошедшего, но тот, который зашел позже щетинится и посылает меня к чёрту.
На Олеську я спецом не смотрю, чтобы не дать ее панике разрастись.
Я-то знаю, что в моем арсенале есть самое действенное оружие, которое способно решить абсолютно любой вопрос, главное как-то слить лишнего свидетеля.
Скосив глаза, наблюдаю, как размашистыми движениями директор расписывается в бумагах.
— Ваш паспорт — требует мент зашедший в кабинет после меня.
Судя по тону он нихера не дружелюбный мужик.
Придется повысить ставку.
Ну…Окей! Я тут для того, чтобы Леськина задница выбралась из этой ситуации максимально сухой.
Протягиваю документ и начинаю складывать в голове схему переговоров.
В кабинете удушливая духота и желание закончить вопрос по скорее с каждой секундой лишь усиливается.
— Я очень надеюсь на то, что этот случай никак не отразиться на работе нашего учебного заведения–произносит еблан, ставя последнюю подпись в бумагах и протянув их мужикам в форме, ожидает ответа.
Фыркаю, отворачиваясь.
Мне наверное реал показалось, что он имеет отношение к ребенку, ведь судя по всему его интересует только репутация шараги.
— Думаю все будет хорошо — пожимает его протянутую ладонь один из оперов.
Бля… Сработал уже, гнида.
К моему облегчению директор покидает кабинет через десять минут и если бы он был отцом девочки, вряд ли бы это сделал с такой поспешностью…
Пока все идет не очень хорошо, но я все же рискую перекроить ход событий.
Дверь кабинета закрывается, оповещая присутствующих, что в этой игре стало на одного игрока меньше, а я обведя глазами комнату, начинаю выстраивать с представителями власти диалог.
— Мы можем отправить Олесю Вячеславовну к дочери и обсудить этот вопрос на едине? — давлю уверенным взглядом сразу обоих мужиков.
Мне не к чему сейчас лишние уши и драматичные воздыхания за спиной. Пусть обнимет Варю и успокоится.
Я уверен на все сто–это единственное, что ей сейчас нужно.
Взгляды сотрудников впиваются в меня и за считанные секунды покрываются довольным блеском.
Они верно оценивают мою задумку, потому что уже в следующее мгновение позволяют Олесе покинуть кабинет.
Теперь я в своей стихии.
Провожу переговоры на самом высочайшем уровне!
Пять минут и дело в шляпе!
Меня заверяют о том, что Семёнова отделается максимально легко и не будет иметь проблем с опекой, а это был самый главный запрос.
Алкоголь в крови моей бывшей девушки мог принести ей хорошего геморра, но даже если бы дело пустили в ход, я ввязался бы ее защищать!
Когда я выхожу из кабинета застаю девчонок, сидящих на лавочке у больничного поста.
Олеся бережно прижимает к себе дочь, внимательно слушая ее рассказ и от этой картинки мое нутро накрывает от облегчения.