Я тоже изменилась.

Не скажу, что раньше я себе позволяла такие вещи, но по крайней мере в прошлом я высказывала все, что мне не нравится. Это я собираюсь сделать и сейчас.

— Ничего подобного я и не планировала — говорю хриплым голосом, подходя к урне.

Переведя взгляд на карусель, наблюдаю, что бы у моего поступка не было свидетелей и как только темноволосая голова моей дочери скрывается в “ слепой зоне”, выбрасываю ее лакомство.

Достав из сумки салфетки, вытираю руки, стараясь не реагировать на присутствие мужчины, чья аура пожирает меня громко и нагло чавкая.

Господи…Я…Я не знала про свадьбу…

Ощущаю себя полной дурой, когда задаю самый волнующий меня вопрос:

— Тогда зачем ты вьешься вокруг моей дочери?

Мне правда интересно об этом узнать.

Если у него не было планов на нас, зачем давать надежду ребенку?

Подняв голову, смотрю на Камаева, который задумчиво изучает моё лицо.

Я уверенна, что оно красное и для такого умного мужчины, как он прекрасно известно, что творится в моей голове.

— У ребенка должен быть отец. Не воруй эту возможность…

— Егор… — цежу, пытаясь сдержать слезы, но он шумно выдыхает, задирая глаза к небу, словно просит у него помощи.

Вынуждена его огорчить, потому что там ему не помогут.

— Я не хочу с тобой ссориться на глазах ребенка — сверлит он меня твердым взглядом, от которого моя кожа покрывается мурашками.

Я поражена до глубины души его наглостью.

Мне хочется порекомендовать ему катиться в задницу, но именно в этот момент, карусель со скрипом останавливается и к ней стремится поток родителей.

И снова я проглатываю шок, потому, что Егор разворачивается и стремится к турникету.

И он делает это так уверенно, словно имеет на это право.

Прекрасно!

Глава 24

Настоящее

Егор

Подняв взгляд ввысь, смотрю на новостройку, во двор которой десять минут назад, въехала моя тачка.

Я знаю, что Сашка дома и ждет меня, распаковывая ресторанный ужин, но с тех пор, как мы с девчонками в гнетущем молчании вышли из парка у меня отсутствует желание проводить вечера со своей невестой.

Четыре дня, я как карась на сковороде.

Шкварчу и подпрыгиваю.

Нервяк долбит так, что даже на переговорах я вылетаю из сути происходящего.

Сложив руки в карманы брюк, стучу по колесу тачки, соображая, к чему я приплыл.

“И что дальше”? — добит мне в мозг Леськин голос.

А знать бы, блять, что дальше?

Меня явно сносит куда-то не туда и это дико бесит.

Внутри меня словно мечется дикий зверь, которого заперли в клетку, а тому на волю надо.

Вот только такое сравнение меня не устраивает, ведь я прекрасно понимаю о какой “клетке” идет речь.

Да и что из себя представляет “воля” тоже.

Нажав на сигналку, толкаю брелок в карман брюк и шагаю к дому.

На зеленом газоне работают автоматические поливалки, орошая зелень и придавая ей свежесть.

В жару-то, что нужно.

Только вот эта свежесть к сожалению не может охладить мой мозг.

Я могу врать Олеське, Сашку водить за нос могу, но себя, то не выйдет…

Я хоть и подтормаживаю процесс тяготение к малюсенькой, но такой хорошенькой семейке, но, блять…Остановить я его не смогу.

Он херачит на меня гребанным локомотивом.

Леся все правильно все делала в парке.

Я жестил.

Пять лет назад я даже предположить не мог, что верность — это круто.

С недавних пор эта самая верность — мой принцип.

У меня их на самом деле достаточно, но одну из них–честность, я уже похерил, скрывая от невесты истинное положение дел с Варей.

Дальше жестить я не собираюсь.

Поднявшись на нужный этаж, открываю дверь, за которой, я уверен, уже приготовлено все, для того, чтобы эта ночь стала для меня охренительно расслабляющей.

— Егор, я раскладываю ужин, проходи — с кухонной зоны весело звенит голос моей невесты.

Опустив взгляд в пол, разглядываю витиеватые узоры напольной, мраморной плиты, не собираясь сдвигаться с места.

Мне не нужен этот ужин…

Эти мысли даже звучат поэтично, что уж говорить о их значении.

Меня больше не тянет к этому лоску и глянцу и судя по всему мой мозг капитально перещелкнуло еще тогда, пять лет назад, но осознание пришло недавно. Противился и оттолкнуть его пытался, но…Не вышло…