Босые шлепки движутся в мою сторону и я от этого вскидываю взгляд.

Через несколько секунд из-за угла выруливает Сашка, облаченная в атласный домашний костюм.

Ее брови удивленно дергаются, а большая деревянная ложка, которой моя невеста судя по всему раскладывала наш сегодняшний ужин, в ухоженных пальцах смотрится противоестественно.

Ей не идет быт.

Абсолютно.

Коктейльные платья на тонких бретелях-да. Офисный лук — более чем. Охуенное бельё — вообще ее родная кожа, но…

Серая пижама с Микки Маусом, в которой когда-то засыпала моя взрослая девочка мне…блять…прям по душе.

А вот это вот все… Не моё…Теперь — нет.

— Ты проходить будешь? — шутливо-строгим тоном спрашивает Саша, глядя в мои глаза, но увидев в них серьезность, от которой меня уже самого тошнит, сбрасывает веселье.

— Что-то случилось? — тревожится Саня, подходя ближе.

Случилось.

Много чего случилось, моя дорогая…

— Прости… — хриплю, не прерывая зрительного контакта.

В груди все болезненно сжимается, от ее потрясенного взгляда.

Эта женщина в любой ситуации держит лицо.

Лишь один раз я был свидетелем ее истерики.

— Ты…Натворил что-то?

По — моему у нас обоих большие проблемы, потому что в распахнутых, голубых глазах рождается подозрение, а следом начинают поблескивать слезы.

Сашка их не может контролировать.

Это видно по тому, как взволнованно дергается ее горло, как она роняет руки вдоль тела совершенно забыв про ложку, с которой стекает красный соус. Прямиком на мраморную плитку стекает.

Словно это не соус,а кровь из раны, которую я наверняка сейчас своими словами проковырял в ее сердце.

— Прости…Но свадьбы не будет, Саш.

Мне самому мерзко от того, что я несу, но твою мать выхода другого у меня нет!

Мне башню срывает от воспоминаний, которые намертво въелись в мой мозг.

На них Леська в стрингах, пританцовывая, натягивает на свою охрененную задницу сорочку, а потом эти же ягодицы, маняще вибрируют, когда я ее трахаю сзади.

Я словно на повторе вижу, как Олеська счастливо улыбается, когда бегает в парке за Варюшкой, а та с визгом уносится от нее прочь.

Как потом, ее маленькая дочь, прижимается к моей груди, копая пуговицу на рубашке, пока я устанавливаю на ее планшете очередную игру.

Вот это все моё…

Сашка…

А Сашка — уже нет.

Концентрирую своё внимание на бледном лице на котором проблески боли, но его хозяйка упорно пытается это скрыть.

— Можно узнать причину? — безжизненно шелестит женский голос.

Саша отпускает глаза, пытаясь взять себя в руки, а я чувствую себя скотом.

Блять…

Как же все сложно…

Обвожу глазами пространство за ее спиной и на выдохе признаюсь:

— Я до сих пор люблю Олесю.

Короткие кивки, подтверждают, что с сообразительностью у моей, уже бывшей, невесты все впорядке.

Пазл складывается быстро, без всякого отрицания.

Мы молчим пару секунд, которые мне кажутся целой вечностью, но когда Саша вновь начинает говорить, я понимаю, что истерики не будет.

По крайней мере при мне.

— Будь любезен, оповести об этом гостей сам…

Это все, что она произносит, прежде чем развернуться и скрыться с моих глаз.

Мне хреново и легко одновременно.

Это мозгодробящее чувство, долбит меня до самой общаги.

Долбит до тех пор, пока на крыльце не появляется моя девочка.

Та, которую я, блять, до дури люблю и от которой хочу детей.

Та, ради которой я только что поступил, как скотина…

Я написал Леське всего лишь одно слово " спускайся", а она даже не стала спрашивать зачем. Просто выполнила мою просьбу.

Это ли не идеальный пазл?

Понимание друг друга с полуслова.

Я уверен, что сейчас вибрирую и излучаю какие-то блять влюбленные флюиды... Иначе мое ликующее состояние объяснить просто невозможно!

Олеся осматривает меня встревоженным взглядом и задает вопрос, который я сегодня уже слышал.

— Что-то случилось?

Словно под гипнозом приближаюсь к ней и обхватив ее щеку своей ладонью шепчу:

— Случилось…Я соскучился…

Леська ошарашенным взглядом ползает по моему лицу.

Черные ресницы, порхают, губы складываются буквой “ о”