Она появилась через пять минут. На лице застыла все та же безжизненная маска, словно сегодняшнее испытание состарило ее сразу на двадцать лет. Они закрыли дверь и молча спустились вниз, не прибегнув к помощи лифта.

Выйдя на улицу, он остановил первую попавшуюся машину и, пропустив первой Сигрид, сел вместе с ней на заднее сиденье. Она молча глядела перед собой. Про оставшуюся на улице разбитую «Тойоту» он даже забыл. А водителю назвал адрес своей московской квартиры. Похоже, она не удивилась, во всяком случае, не спросила, куда они едут.

Машину Дронго все-таки остановил у соседнего дома и, расплатившись с водителем, вышел первым. За ним вылезла и Сигрид. Вдвоем они прошли через тихий ночной двор и вошли в дом. Поднялись по лестнице, и он открыл дверь ключом. Он пошел поставить чайник, а когда вернулся, обнаружил, что она все еще сидит на диване в той самой позе, в какой он ее оставил. И лишь когда он попытался снять с нее плащ, она вдруг громко, истерично, как-то очень по-женски заплакала у него на плече.

— Все в порядке, — уныло повторял Дронго, — все хорошо, девочка, все в порядке.

«Эта вина будет на мне всю оставшуюся жизнь», — печально думал он, поглаживая плечо молодой женщины.

— Они захватили меня у отеля, — рассказывала она, — сначала позвонили и сказали, что с вами случилось несчастье. Я поверила и выбежала на улицу. Они меня захватили и повезли сначала на какой-то склад. Там допрашивали несколько часов, били. Но я ничего им не сказала. Тогда привезли меня сюда и доверили охрану этому ублюдку. А он приковал меня наручниками к кровати, а потом раздел и…

— Я все понимаю, — гладил он волосы Сигрид — все понимаю.

— Они говорили о каком-то эксперте. Кажется, его звали Никита. Один из них сказал, что Никита должен следить за своим тестем, чтобы тот не наделал глупостей.

— Фамилию тестя они называли? — спросил Дронго.

— Нет. И фамилии этого эксперта тоже не называли. Просто я услышала, один из них так сказал. Они, очевидно, стали следить за нами после того, как мы побывали в прокуратуре. Этот Зарыбин им все сообщил.

— Сарыбин, — кивнул Дронго, — он мне все рассказал. От него я узнал номер телефона той самой квартиры. А потом мне позвонили в отель и предложили приехать за тобой.

Она напряглась.

— Вы отказались?

— А как ты думаешь?

Она заглянула ему в глаза.

— Вы все-таки поехали, — поняла она.

— Да. Но там тебя не было. Вместо этого я застал на том самом складе несколько неприятных типов, которые сейчас находятся в больнице. Нет, я их не стал убивать, хотя теперь думаю, им очень повезло. Если бы они мне попались сейчас, я бы, конечно, их не пожалел.

— А как сенатор?

— Он отказался от расследования. Считает, что ошибался, и просит меня прекратить всякое расследование.

— Этого не может быть, — возразила она.

— Тем не менее это так, — подтвердил Дронго. — И меня данное обстоятельство тревожит не меньше, чем загадка смерти его дочери. Лучше ты пойди прими душ и ложись спать. Я постелю тебе в спальне.

— Он не мог отказаться, — не успокаивалась Сигрид.

— Об этом мы поговорим завтра, — пообещал Дронго, — и еще одно условие. Из дома ты больше не выходишь. Ни при каких обстоятельствах. Завтра утром мне понадобится еще несколько часов, чтобы окончательно разобраться со всеми доставшимися вопросами. Кажется, я что-то начинаю понимать в этой головоломке.

А ты вспомни, пожалуйста, телефон американского посольства. Тебе срочно нужно позвонить туда и предупредить, чтобы они забрали Роудса из отеля.

Сигрид смотрела на него непонимающе.

— Это уже не просто расследование, — объяснил Дронго, — дело зашло так далеко, что не пощадят и сенатора Роудса. Его нужно срочно вывезти из отеля, пока они не опомнились. Ты знаешь домашний телефон Холта?

— Я знаю их дежурный телефон.

— Звони сама. Тебе они быстрее поверят. Можешь рассказать Холту все, что считаешь нужным. Но главное, чтобы сегодня ночью они забрали сенатора из отеля.

Обязательно ночью, иначе утром будет поздно. В этом деле замешаны сотрудники ФСБ и милиции, поэтому жизнь сенатора в очень большой опасности.

— Дайте мне телефон, — сразу поняла все его тревоги Сигрид.

Дронго принес ей аппарат. Уходя на кухню, он слышал, как она говорит с дежурным офицером посольства. Разговор был долгим. Затем она позвонила Холту.

Когда он вернулся, она уже закончила и этот разговор.

— Они его заберут, — сообщила она, — мне пришлось раскрыться, чтобы они поверили мне. Другого выхода просто не было. Но они требуют, чтобы и я приехала к ним.