— Конечно, — согласился Дронго, — скажите, а погибший Коротков дружил с Полевановым?

— Да, они дружили. А почему вы спрашиваете?

— Просто мы снова проверяем, как погиб Коротков. Поэтому я хотел бы поговорить с его друзьями. Всего хорошего, Наталья Георгиевна, вы мне очень помогли.

— Пожалуйста, — кивнула на прощание так ничего и не понявшая женщина.

Теперь ему нужен был только Никита Полеванов. Он прошел в левое крыло и сел у кабинета эксперта, намереваясь дождаться зятя Бескудникова.

Молодой самоуверенный человек в темном строгом костюме и красивом галстуке с большим «дипломатом» в руках появился около десяти часов утра. Не обращая внимания на Дронго, он открыл свой кабинет, снисходительно кивнул проходившему мимо пожилому врачу и, наконец удостоив вниманием Дронго, спросил:

— Вы ко мне?

— Да, — кивнул Дронго, — я хотел бы с вами поговорить.

Он уже знал, что именно будет говорить. Поэтому, войдя в кабинет Никиты Полеванова, плотно закрыл дверь. Хозяин кабинета сел за свой стол, положил «дипломат» рядом с собой и начал что-то писать. Потом, не поднимая головы, спросил:

— Что вам нужно?

— Я насчет одной аварии, — торопливо начал говорить Дронго, — мне сказали, что нужно подойти именно к вам. Вы можете помочь?

— Какой аварии? — Полеванов поднял голову. — Кто вам сказал?

— У меня родственник попал в аварию, — с большим кавказским акцентом говорил Дронго, — вы ведь понимаете, это такое дело. Мне говорят, все от экспертов зависит. Он выпил немного, а теперь в деле будет акт, что он был пьяный. Можно ведь и по-другому посмотреть.

— Поменять акт экспертизы? — понял Полеванов, усмехаясь. — Это очень трудное дело. Лучше бы вы сразу приехали ко мне, когда ваш друг сделал аварию.

А сейчас поменять акт практически, пожалуй, и невозможно.

— Я с прокуратурой договорился, со следователями, — сказал Дронго, — они возражать не будут. Главное, говорят, чтобы акт экспертизы был нормальный.

— Это трудно, — снова покачал головой Полеванов, — очень трудно. Там ведь их эксперт был.

— Следователь может поменять акт, если вы дадите новый документ, — убедительным голосом сказал Дронго, — я вас очень прошу, помогите моему родственнику. Я согласен заплатить любую сумму.

Полеванов опять склонился над столом и начал что-то писать. Потом, не поднимая головы, спросил:

— Сколько?

— Что «сколько»? — сделал вид, что не понял его вопроса Дронго. Ему важно было, чтобы эксперт все сказал сам.

— Сколько заплатите?

— Мы готовы заплатить любую сумму, — торопливо сказал Дронго, — ты только назови, дорогой, цену, и мы заплатим сколько хочешь.

— Три тысячи долларов, — деловито сообщил Полеванов, — и все деньги вперед.

— Не много? — на всякий случай усомнился Дронго.

Полеванов поднял голову, снова усмехнулся.

— Тогда иди и сам делай свои дела. Тоже мне коммерсант.

— Нет-нет, я согласен.

— Кто проводил первую экспертизу? — спросил Полеванов. — И кто ведет дело?

Дронго, повернувшись, закрыл дверь на ключ. Полеванов поднял голову.

— Это лишнее, — сказал он, все еще ничего не понимая.

Дронго шагнул к нему и достал пистолет.

— Вы с ума сошли? — испугался эксперт. — Что вам нужно?

— Только правду, Полевайов, — уже без всякого акцента сказал Дронго.

— Кто вы такой? — нервно спросил эксперт. — Откуда вы пришли?

— Из твоих дурных снов, иуда, — сказал Дронго, подходя ближе.

Полеванов попытался встать, но он ударом в грудь уложил его прямо на стол, сунув под нос свой пистолет.

— Слушай меня внимательно. Сегодня ночью из-за тебя изнасиловали и чуть не убили женщину, которая мне очень близка. Из-за тебя, стервеца. Поэтому, если ты только пошевельнешься или крикнешь, я разнесу твои мозги по всему кабинету. И сделаю это с большим удовольствием. Ты меня понимаешь?

— Да, — испуганно кивнул Полеванов, поняв, что стоявший над ним человек действительно не собирается шутить.

— Ты и раньше менял акты экспертизы, особенно те, которые подписывал твой тесть? Да или нет?

— Я… не… Нет, — выдавил Полеванов.

— Лучше слушай меня, — Дронго ткнул стволом пистолета в лицо эксперта, — шесть месяцев назад профессор Бескудников и патологоанатом Коротков должны были проводить экспертизу. Тогда погибла иностранная журналистка. Американка. Но ты, как обычно, упросил профессора разрешить тебе самому провести экспертизу, якобы для своей докторской диссертации. В заключении о смерти Элизабет Роудс вы с Коротковым указали, что она была в сильном алкогольном опьянении и разбилась в аварии, тогда как ее сначала задушили и в момент аварии она была уже мертва. Не заметить этого профессор Бескудников не мог. Но самое главное, ты не знал одного печального для тебя факта. Элизабет Роудс никогда не употребляла алкоголь. У нее была на него аллергия. Это вызвало естественное подозрение у ее родных.