Постоянное недовольное рычание Белой тут же сменилось тарахтением влюблённой самочки. Но голос-то был Светлара, а не Света. Ууур-тр-тр… Ты и его любишь? Ур-тр-тр-тр! Ур? Ур? В мыслях ярко возник Солнечный дракон. И дракоша повторила свои вопросы. Ур? Ур?! Он действительно прекрасен, поспешила ответить я. Хотя встретили в нашей жизни пока только его и речных драконов, но существуют и другие. Ты помнишь? Ррррр!!! Это было оглушительно. Невольно тряхнула головой и потёрла лоб. Ррр! Ладно-ладно! Они оба хорошие, да. Ур! Только, что эти хорошие с нами сделают, когда узнают, что ты лишь на половину истинный дракон? Ур? Ур-ур? Своим искренним удивлением дракоша показала, что приняла меня и считает истинной половиной. Такое признание вызвало ответную волну благодарности. На глазах выступили слёзы. Мы не расскажем… Ур! Это наша тайна. Ур-ур-ур! Я тебя люблю! Ур-тр-тр-тр!

Меня окутал запах мёда и какого-то дерева. В тёмном зале с тремя колоннами по центру клубился ароматный дым из множества курильниц. В больших напольных подсвечниках перед окнами догорали и гасли одна за другой толстые свечи. На стенах пятнами угадывалась роспись, силуэты людей. В узоре рельефных колонн что-то поблёскивало, отражая тёплый свет свечей. Эти же огоньки переливались в разноцветных стёклах витражных окон. Вдоль сплошной стены, напротив, стояли лавки, к которым меня и подвели.

— Садись, Беляна, и спокойно рассказывай, — хлопнул рядом с собой Ильяр.

И я рассказала… как хотела умереть от постоянной боли, как ненавидела своего дракона за то, что постоянно спасал. И когда очнулась в купальне рядом с незнакомыми мужчинами, не поверила в спасение. Боль не дала поверить. Их руки, сильные и жёсткие, держали крепко, обжигая тело новой болью. Поэтому снова и снова пыталась себя убить. Как захлёбывалась зельями, что вливали силой. От них становилось только хуже, тошнило, разум туманился, а память окончательно угасла, оставив место страху.

Говорила я медленно, прислушиваясь к эмоциям дракоши. Ведь приходилось некоторые её воспоминания о мыслях и действиях бывшей хозяйки тела приписывать себе. А меня не просто слушали, мужчины неотрывно следили за каждым движением и мимикой лица. Ильяр, сидевший рядом, при этом слегка наклонился вперёд, развернулся ко мне, облокотившись о колено одной рукой, другой сжимая ремень на поясе. Светлый расположился на полу вплотную к моим ногам. Когда задумалась спросил:

— Они оба тебя мучали?

— Нет-нет! — покрутила головой и вздохнула, как же трудно об этом рассказывать. — Мои воспоминания отравлены болью, и после зелий их осталось мало, что даже хорошо… Лучше перескажу, что вспомнила Белая.

— Не торопись, успокойся, — Светлый разжал мои онемевшие, холодные, сцепленные от напряжения руки, поцеловал, обхватил горячими ладонями, согревая. — Просто помни, что всё это уже в прошлом и не повториться никогда. Я не позволю.

— Да… в прошлом… — согласилась и улыбнулась, наслаждаясь густым магическим потоком, от которого закружилась голова, а дракошено тарахтение, казалось, скоро обретёт эхо в пустом зале Храма.

— Рассказывай… — прошептал Светлый.

— Настоящий Старший жрец совершенно седой, длинные вьющиеся волосы собраны в высокий хвост, густая круглая борода, большие голубые глаза… добрые… пышные усы закрывают шрам на губах… — чтобы лучше видеть воспоминания, закрыла глаза, и видения из прошлого начали возникать, как сон, без боли и волнений. — У него красивые руки с длинными ловкими пальцами. Он всё время говорил и шептал мне ласковые слова… а я их не слышала… почему-то. Может потому, что его помощник слишком громко и резко возмущался, твердил, что «хозяевам не нужна девка, а только дракон и надо опоить её зельем забвения, чтобы не бесилась».

— Это Челвод — маг Воды, — задумчиво произнёс Ильяр. — Но почему молчал? Ни одной весточки не прислал. Или… гонцы исчезали по дороге, а он продолжал ждать.

— Получается так, — согласился Светлый. — Помощник следил за магом, докладывал хозяевам, а чёрные твари уничтожали всех, кто пытался уйти. Давай, малышка, рассказывай дальше.

— После того, как порезалась и меня усыпили, проснулась уже ночью, и… опять начала драться, хотела вырваться, убежать, но… быстро и крепко скрутили… теперь понимаю, что полотенцами. Все раны горели и чесались. Помню, что кричала, кусалась, билась головой… — из глаз потекли слёзы, глубоко вздохнула и выдохнула, продолжила. — Снова напоили свежим зельем, которое маг приготовил из весенних трав. А помощник всё продолжал твердить о зелье Забвения. Они спорили, ругались… а потом… маг выгнал жреца и запер дверь. Я уже засыпала, когда на мага со спины напал жрец. Тихо вышел из воды и ударил камнем по голове… Прежде чем сбросить тело в воду, он сковал меня, а цепь прикрепил к кольцу в стене. Мой страх вызвал дракона, но было уже поздно… если бы не зелье…

— Спокойно, Беляна, спокойно, — Ильяр погладил по плечу. — Подыши ещё. В курильницах тлеет тишь-трава, она поможет унять тревогу.

— Здесь приятно пахнет, — согласно кивнула, немного подышала, закрыв глаза, и продолжила словно во сне. — Жрец избивал Белую, рассекал коротким тонким хлыстом кожу, грозил порезать крылья, душил ошейником, сдирая мягкую чешую. Ему нужна была я, чтобы влить в горло зелье Забвения…

— Он ответит за это, — глухо пророкотал Светлый.

— Белая боролась… сломала всё, до чего смогла дотянуться, но разорвать цепи не получилось. Она сдалась лишь потому, что жрец сказал «это нужно, чтобы успокоилась». А мы потеряли память… — я вдыхала травяной дымок с еле заметным медовым ароматом и думала, надо скрыть, не проговориться о том, что в ту же ночь жрец всё-таки провёл обряд Чистой Души, убив тем самым девочку, ведь сердце её остановилось, а маленький дракон кричал от страха, призывая на помощь, тогда же случилась первая магическая вспышка, скорее призывная, чем атакующая.

— Он отравил тебя этим зельем. Сколько ты выпила? Какое оно было? Помнишь? И смешивать такие сильные зелья нельзя… — покачал головой Светлый.

— Но ты говорил, дракона трудно отравить, — напомнила я.

— Трудно, — подтвердил Светлый. — Потому Белая и спала почти год, весь яд взяла на себя. Хорошая девочка, умная. Настоящий сильный дракон.

— Ой, оглушила своим тарахтением! — улыбнулась я, слегка тряхнув головой.

— Мой тоже, — хмыкнул Светлый.

— Так, — прервал нас Ильяр. — Нате-ка глотните отвара на всякий случай, весна в самом разгаре, а у нас дела ещё не сделаны.