Выехав с парковки, свернул на трассу, уходящую на восток, вдоль течения Ринуса. Ветер ураганом метался по салону, взбивал волосы, трепал тунику. Он был холодным и резким, бил по щекам наотмашь – то, что было нужно Маурицию. Когда впереди показались огни Констанции18, сгустились сумерки. Въезжать в город не хотелось, и Мауриций решил вернуться по сельской дороге, тянувшейся между трассой и Ринусом.

Здесь фонари не горели. Он ехал по тёмной дороге, по правую руку за лесополосой неслись на восток машины, справа в просветах между стволами лунным светом поблескивала река. Изредка попадались загородные домики небогатых горожан, тёмные и пустые. Мауриций перебирал варианты – напряжение немного отпустило, голова остыла, и положение больше не казалось безнадёжным. Штраф он оплатит, маме с братом объяснит, что возникли проблемы, и в следующем месяце он пришлёт больше. Сам посидит на просроченных продуктах, их выкладывают в конце дня крестьяне у рынка в паре кварталов от работы. Ничего страшного, в Афинах и не такое приходилось терпеть.

Мауриций поднял стёкла и с облегчением вздохнул. Он зажмурился на краткий миг, а когда открыл глаза, увидел лохматую собаку. Пёс стоял на полусогнутых лапах, прижав уши, посреди дороги, слишком близко, чтобы отвернуть или затормозить. Его пустые глаза блеснули отражённым светом, и резкий удар сотряс машину, более сильный, чем можно было ожидать от столкновения тонны стали с полусотней фунтов податливого мяса. Мауриций запоздало ударил по тормозам. Подскочили передние колёса, потом, слабее, задние. Он бросился к сбитому псу, но тот был уже мёртв.

Стоя перед телом собаки на коленях, глотая слёзы, Мауриций искал в своде законов, загруженном пару дней назад, чем грозит ему сбитый пёс. Когда нашёл, обомлел: лишение прав и штраф в десять тысяч денариев или полгода общественно-полезных работ.

"Где камеры, там и справедливость," – возник в ушах вкрадчивый шепоток Левия. Мауриций огляделся. Вдоль дороги не было ни фонарных столбов, ни линий электропередач – только стволы с густыми кронами по обочинам, насыпь к шоссе и пологий спуск к реке.

Мауриций сбросил одежду, закинул в салон. Тело злосчастного пса оттащил к реке и столкнул в воду. Пёс зацепился за корягу, блеснула в лунном свете оскаленная пасть, язык, свесившийся беспомощной чёрной тряпкой. Широкий Ринус нёс тысячи тонн воды, но не хотел принять и унести раздавленное тело в Германское море. Мягкосердный Мауриций, собачник без собаки, ещё в школе подкармливал своими завтраками бродячих псов. Он не вынес, бросился в воду, схватил пса и ощутил холод остывающего мяса. Судорога отвращения живого к мёртвому свела пальцы, мокрая шерсть выскользнула из рук, и безымянная дворняга уплыла по течению.

Мауриций вернулся к машине. Подсвечивая фонариком, он осмотрел бампер и решётку радиатора. Ударом собаку отбросило вперёд, потом он переехал её передними и задними колёсами. Крови натекло немало. Он съехал к реке и погасил огни. Обыскал салон и багажник – в новой машине не оказалось никаких тряпок, кроме его одежды. Тогда Мауриций нарвал травы и каких-то лопухов, и в лунном свете речной водой, подсвечивая телефоном, оттирал собачьи останки, понимая, что просто не может в такой темноте увидеть то, что обязательно вылезет днём или под лампами в подземном гараже.

На дороге послышался рокот мотора, и Мауриций спрятался за корпусом машины. Натужно взрёвывая задыхающимся движком, по дороге проехал грузовик. Мауриций ждал, что сейчас звук его мотора стихнет, хлопнет дверь, и его обнаружат, полуголого, нелепого, сжавшегося у окровавленной машины, но старая развалюха проехала мимо, не сбавив скорость.

***

Утром Мауриций спустился в гараж, помялся у машины, но сесть в неё не решился, поехал субом, а в обед в офис пришли вигилы. Под удивлёнными, а то и злорадными, взглядами перегрина Мауриция Варду вывели к фургону и увезли в префектуру.

Когда профессионально-грозный чиновник префектуры развернул экран, у Мауриция онемел затылок. Вид сверху: по дороге вдоль реки едет грузовик с одной фарой, на обочине у реки – машина с погашенными огнями и крошечный полуголый человечек, скорчившийся за ней.

– Здесь почти ничего не видно… – запинаясь, сказал Мауриций и сразу, по глазам вигила, понял, что говорить этого не стоило.

– Грузовик ненадолго осветил вашу машину, перегрин Варда. Она была припаркована в водоохранной зоне, это привлекло дрон дорожной службы. Вы идентифицированы по регистрационному номеру автомобиля, биометрии и походке. Дрон провёл вас до вашего дома. Камеры на въезде в Аугусту и на спуске в подземный гараж подтвердили, что это были вы, Варда. Неужели за полгода проживания в Эквиции вы не уяснили, что единственная верная модель поведения в республике – открытость?

– Боги, я испугался!

В тяжёлом взгляде офицера не было ни грана понимания, и Мауриций поспешно добавил:

– Я был неправ, простите. Я конечно же ничего не отрицаю! Это было абсолютно неправильное решение, просто я растерялся… Что со мной теперь будет?

– Кажется, вы знаете это и без меня. В 22:43 вы искали ответ на этот вопрос в уголовном кодексе. Все запросы даже к загруженным базам данных фиксируются. Меру вашей ответственности определит суд. Скорей всего сыграют роль и отягчающие обстоятельства: это уже третье правонарушение, которое вы совершили в Эквиции, вы покинули место столкновения и попытались помешать следствию, сокрыв следы преступления.