– Да, вот именно. Миссис Кларк, эта милая старая дама, научила Тесси всему, что умела сама. Больше она ничего дать ей не могла. И вот я сказала Тесси, что случилось, а она заявила, что лучшим учителем для неё был бы один бельгиец из оркестра - я имею ввиду из городского оркестра. На другой же день я отправилась к нему, и он согласился, раз мы могли платить, и немало, поверьте.

Пат и я обсудили все это и решили, что следует дать ей шанс. Я возьму ещё работу и рассчитаю служанку, а Пат попытается набрать сверхурочных.

– И вы так и сделали?

– Да. Но тут начал злиться Ленни - Леон. Тогда еще, правда, ничего серьезного. Он хотел стать пилотом, понимаете, но отставал по математике. Спросил отца, не могли бы мы нанять репетитора, и тот согласился. Тесси ведь брала уроки, правда?

– Он завидовал сестре? Миссис Френсис рассмеялась.

– Временами он срывался, но в семье ведь всякое бывает.

Крамер трижды подчеркнул слова о зависти.

– Продолжайте. Что же было дальше? Он сдал экзамены?

– Такой возможности у него уже не было.

– Почему? Где он учился?

– В средней школе в Дурбане. Но это тут не при чем. От того, что он слишком много работал, Пат в конце концов заболел. Дела шли все хуже и ему пришлось ехать в Эддингтон, где врачи сказали, что это туберкулез.

И тут миссис Френсис умолкла, как отрезало. Испугавшись, что она не сможет продолжать, Крамер сорвал гвоздику и поднес ей.

– Понюхайте, чудный запах...

– Как странно, - проборматала миссис Френсис, - в больнице всегда было полно гвоздик. Наверно, потому что на улице ими торговало множество индийской детворы.

О чем это я говорила? Ах, да. Пат отправился на очередное обследование, и вдруг нам оттуда прислали записку, что он переведен в другую больницу. Помню, как я это прочитала и побежала к соседям, чтобы от них позвонить.

– Но почему?

– Думала, что произошла ошибка. Сказала девушке в Эддинггоне, что хочу знать, где мой муж. Спросив его имя, она надолго отошла от телефона. Когда вернулась, спросила, получила ли я записку. "- Потому и звоню" - сказала я, ведь там написано, что Пат отправлен в больницу для туземцев.

Крамеру некуда было смотреть, кроме прямо на нее.

– Ну, тут мбя соседка не выдержала, вырвала у меня трубку и начала высказывать той девице все, что думала. И вдруг сразу умолкла и положила трубку.

– Что случилось, - спросила я её. Я уже плакала, не знаю почему. Она тоже начала плакать. Это было ужасно, мы вдвоем в таком состоянии. И сколько я не спрашивала, что ей сказали, она только качала головой.

Потом пришел домой её муж и спросил это сам. И она...

– Да?

Миссис Френсис снова взяла себя в руки.

– Когда Пат был в больнице, врачи что-то обнаружили, не знаю что, но в результате его зачислили в цветные.

Крамер мог представить, каково ей было - такое случилось с его школьным другом. Как взрыв бомбы. Но закон есть закон и он перешел на официальный тон.

– Вам позднее сообщили об этом официально?

– Да.

– Вас вызывали в отдел по классификации населения?

– И меня, и детей. И нас всех перевели в цветные.

– А ваш муж?

– В больнице он покончил с собой - резиновым жгутом.

В дверь постучали и вошел Фартиг.

– Простите за беспокойство, - он отобрал кое-какие цветы.

– Хозяин уже вернулся, если он вам нужен, лейтенант.

Крамер покачал головой, ожидая, когда он исчезнет.

– А та соседка, ну помните?
– спросила миссис Френсис.
– Она уже никогда больше со мной не заговаривала, никогда. Ведь мы теперь были цветными.

Ну вот, собрали мы вещи и переехали в Клермон. Все там относились к нам хорошо, кроме двух-трех человек, как обычно. Мне удалось сохранить своих прежних заказчиц и даже найти новых.

– И ничего не попало в газеты?

– Несколько строк, и гораздо позднее, из-за Пата. Их никто и не заметил.

Такое случалось. Журналисты часто черпали материал из законченных дел в канцелярии прокурора.

– А дети?

Кончиками дрожащих пальцев она коснулась лица.

– Это было ужасно. Я делала что могла, но без толку. Прежде всего им пришлось оставить школы. Тесси было легче, у неё осталась музыка, но Ленни так многого собирался добиться...

– В Клермоне ведь были школы.