– Но Мкизе убил Шу-Шу не из-за ерунды.

– Думаете, Шу-Шу пришлось умереть из-за того, что он знал не только о тех, кто его искалечил? Нет, не верно. "Паровой каток"... Ха! По-моему, это просто мыльный пузырь.

Деланно усмехнувшись, Крамер сказал:

– Мы все-таки оба согласны с тем, что этот Ленни, возможно, мог бы ответить нам на многие вопросы, включая и этот.

– Верно.

– Тогда вы согласны, чтобы мы с Зонди поехали в Дурбан и попытались его найти?

Все это время что-то томило полковника, хотя Крамер был необычно любезен - или именно поэтому. Он словно ждал, что за удовольствие придется платить. Теперь узнал, чем.

– Меня удивляет, что вы вообще спрашиваете об этом, лейтенант.

– Уголовная полиция в Порт Наталь не приветствует вмешательства с нашей стороны. Могут возникнуть проблемы.

– Как в прошлый раз? Думаете, я об этом не знаю? Капитан Потгейтер заявил, что вас больше не хочет там видеть. Им хватает проблемы с представителями печати - ас теми справиться нелегко.

– По правде говоря, я думал скорее о проблемах административного характера. Прекрасно знаете, что бригадный генерал помешан на соблюдении порядка.

– Могу себе представить, что вы имели ввиду.

– Вот именно. Что касается дела, не вижу проблем - заберем его и назад.

– А что, если вас обнаружит капитан Потгейтер? Что тогда?

– Скажу, что наверху вы все решили. При вашем звании он не посмеет усомниться.

– Но если все так просто, почему не сделать это Потгейтеру вместо вас?

– Мне казалось, что доклад будет выглядеть лучше, если все заслуги достанутся нашему отделению.

Полковник, поморщившись, взглянул на него. Снова он проиграл. Ну ничего, придет время, и он на Крамере отыграется.

– Я позабочусь об этом, лейтенант. Но вы можете дать мне сейчас материал для доклада генералу?

– Думаю, нет. Слишком рискованно - все ещё висит в воздухе. Но вы мне здорово помогли. Спасибо.

– Не слишком обольщайтесь. Что, если вы Ленни не найдете?

– Тогда возьму его фотографию и организую поиски в других местах. Здесь, например.

– А если все равно не найдете?

– Тогда будем знать, что, скорее всего, кончил также, как и сестра. Это лучше, чем ничего.

– Гм, я вам должен кое-что сказать, - полковник поигрывал ножом для бумаг.
– Если вы не разберетесь в этом деле до завтрашнего вечера, я брошу на него все отделение. Не забывайте, что мое заявление для печати, из-за которого вы устроили такой скандал, оказалось для вас лучшей помощью. Без него у вас не было бы ни старухи, ни брата.

Это был реванш.

* * *

Ван Ниекерк ждал Крамера с телеграммой в руке.

– Что-то случилось, лейтенант?

– Ерунда. Что сообщает Дурбан?

– Почти все мы уже знаем. Леон Чарльз Френсис получил год исправительных работ в Дорингбоне за кражу - и, пока там сидел, заработал четырнадцать ударов палками.

– Дайте сюда.

– Шесть - за преступление против нравственности, и восемь - за разбойное нападение.

– Дайте сюда, я сказал!

Вырвав телеграмму, Крамер уставился на нее. Еще там было:

"После отбытия срока в трех случаях привлекался по подозрению. Нападение, дважды в следственном изоляторе. Оправдан по недостатку улик. Вероятно связан какой-то бандой. Образ жизни соответствующий."

И все.

– На большее они не способны?

– Нет, он ведь мелкая шпана, как говорится. И в Треккерсбурге таких более чем достаточно, не можем же на всех заводить дело!

– Может и так. Но недостаток улик указывает, что он знает свое дело.

– Ну да. Я и не говорю, что он паинька.

– Значит, показывать это кое-кому не надо.
– Крамер взглянул в сторону запертой двери.

– Она о вас уже спрашивала. Можно ли ей вернуться домой.

– Нет, пока не заполучим сыночка. Он запретил ей ехать сюда, и никто не знает, что может сделать теперь.

– И что с ней делать, лейтенант? Отправить в камеру?

– Оставьте это мне. Кстати, как у вас планы на вечер?

– Хотите, чтоб я поехал в Дурбан?

– Честно говоря, мне нужен кто-то здесь, на случай, если что случится.