Зонди сел, покачал головой, ощупал ухо, из которого текла кровь.

– Что теперь, шеф?

Крамер пожал плечами и выжидательно взглянул на Ленни. Увидел он совсем другого человека.

– Медленно встать, - скомандовал тот, вдруг окрепнув духом.
– Руки за голову и шагом марш в кухню.

Крамер и Зонди молча повиновались. Если ваша жизнь зависит от того, насколько уверенно такой психованный головорез держит палец на спусковом крючке, то лучше его не раздражать, пока не появится какая-нибудь реальная альтернатива. Даже если вы понятия не имеете, где кухня.

– Следующая дверь направо, - уточнил Ленни.

Дверь кухни была приоткрыта. Крамер пнул их ногой, распахнул настежь и шагнул внутрь. Только псих повел бы их с Зонди в темную комнату, так что его не удивило, что там довольно светло. Но тут же удивило, что сквозь окно был виден Джексон, застывший у ворот.

– Туда, - Ленни махнул рукой.

Молча послушавшись, они забились в угол, где сели на большую мойку из нержавеющей стали. На другой конец её, где была сушка для посуды, плюхнулся Ленни, так что стальной лист задрожал по всей длине. Конечно, мойка с сушкой была странным местом для отдыха, но в данных обстоятельствах стратегически это было весьма выгодно: Ленни мог видеть и Джексона, и пару в углу; те были слишком далеко, чтобы напасть, и достаточно близко, чтобы не промахнуться.

Но все это не проясняло, что задумал Ленни, приведя их сюда - или, точнее, почему он счел нужным заключить с ними союз. Крамер заметил, что, видимо, стукнулся головой сильнее, чем думал - в голове крутились только обрывки банальностей, которые, как у заключенного в камере смертников, пытались отвлечь от реальности. С этим пора кончать.

– Смотри, зад не подмочи, - любезно заметил он. Ленни нахмурился.

– Не твое дело.

– Ну, мое дело - предупредить.

– Спасибо.

– Говорить можно? Ты разрешаешь?

– Как хочешь, сыщик. Но только тихо.

– Почему?

– Чтоб не вспугнуть его.

– Джексон придет сюда?

– Наверняка.

– Выяснить, что случилось с его наемником?

– Конечно.

– Ага. А что потом?

– Мы его прикончим.

Тупость этого заявления вызвала у Крамера инстинктивное отвращение. Оно было явно не к месту, особенно если учесть, что прямо у ворот того можно было положить без проблем. Но просто больше слышать он этого не мог.

Зонди спросил напрямую:

– И нас тоже?

– Полицейских? Не смешите меня!

Но Ленни нужно было бы отрицать поубедительнее. От его минутного колебания у Крамера вскипела кровь и в голове сразу прояснилось.

Разумеется, этот мерзавец все продумал. И притом с неудовольствием приходилось констатировать, что он использовал собственную логику Крамера: Ленни зависит от их поддержки и потому делает вид, что их не тронет.

Видимо, Зонди пришел к тому же выводу, раз спросил:

– А что, если мы закричим? Что тогда? Ленни поднял пистолет на уровень глаз.

– Не стоит говорить о том, что не произойдет.

Оставалось надеяться, что положение изменится. Надежда на это исходила от дверей в столовую, откуда все ещё доносились звуки фисгармонии. Энеи Роберте, накачивавший своих пациентов возвышенными чувствами, как анестезиолог эфиром, был человеком всесторонним, - и доказательства этого были под рукой на сушке: старомодная электрическая вафельница, складная, с двумя длинными ручками, и инструменты рядом.

Ленни проследил за взглядом Крамера.

– Робертс никогда не закругляется раньше восьми, - сказал он.
– Еще двадцать минут никто не двинется с места.

– Думаешь, Джексон не будет так долго ждать?

– Он тоже знает расписание Робертса. Придет сюда раньше.

Крамер, пожав плечами, взял в руки отвертку.

– Я все вижу, - предупредил его Ленни.

– Господи, я не собираюсь ничего делать. Вот только...

– Что?

– У нас нет на Джексона ни одного серьезного свидетеля, может окажешь нам любезность?

Ленни был поражен, и ещё больше тем, что увидел.

– Черт, что вы собрались делать?

– Починить вафельницу.

– Что-что?

– Эй, парень, дай чем-нибудь согнуть проволоку.

– Есть, шеф.

Ленни, разинув рот, смотрел, как Крамер с Зонди затеяли странную игру в электромонтера и его помощника, свой минискетч, отрепетированный множеством повторений. Иллюзия была полной - включая впечатление, что негр, послушно подававший сердитому начальнику лежавший тут же инструмент, гораздо лучше все бы сделал сам.