– Господи!
– повторил за ним Крамер.

– Никто не знал, кто это - "Каток", понимаете?

Могли спокойно обсуждать её в клубе и никто ни о чем не догадывался.

– Но почему "паровой"?

– Очень здорово. Это я сказал "паровой каток".
– Уф-уф-уф - как паровая машина! Да, она умела поддать пару!
– Уф-уф-уф, - и все это в ритме музыки. Так что "паровой" мы добавляли только для смеха. Вроде шифра.

И Фергюссон, немного задыхаясь, вдруг замурлыкал "зеленые манжеты", и совершенно отчетливо - в ритме паровоза, как сразу заметил Крамер.

– Какие же вы свиньи!
– сказал он.

– Но всем это так нравилось!

– Верно.
– Крамер тут же ушел.

– Господи!
– повторял он уже на ходу. Медсестра, возвращавшаяся с чашкой чая, окинула его недоуменным взглядом.

Ему просто делалось плохо при мысли, о том, что ломая голову над тайной названия, он даже представить не мог, что речь может идти о чьем-то прозвище. Неудивительно, что ему никто и не собирался объяснять - речь шла о той же девушке и все были уверены, что он давно обо всем догадался. Никто и не придал этому значения.

Кроме Шу-Шу, который тоже ничего не понял. И вот куда это его привело. Боже, какими катастрофическими могли быть последствия, попади это полковнику в коллекцию его спичей.

Черт бы его побрал. Джексона тот все равно не поймает, так что никогда ничего не узнает. Дурак чертов.

Крамер вышел во тьму и торопливо направился к ресторану "Тюдор". Из-за какой-то цветной плюшки из Дурбана, умевшей классно разводить пары столько мороки!

Но дело того стоило.