— Вы детективов начитались? На кой ляд он кому-то нужен? Это он, что ли, в мэры избирается? Или он какие-то особые секреты знает? Или за него выкуп большой дадут? Бросьте вы эти фантазии! Объявится ваш Желтухин.

— И — ваш, — напомнила я.

— Мой? Уже нет. Я серьезный человек. Я политтехнолог с репутацией. Я не могу себе позволить подобные проколы. А поведение Желтухина — это уже прокол. — И, многозначительно хмыкнув, Бреусов добавил: — Вот видите, я вам в этом сам признаюсь.

— Значит, вы не будете Севу искать? — с тихим бешенством уточнила Галя.

— Нет, не буду. Мне некогда. А вы можете обратиться в полицию. Можете там рассказать, что ваш любовник вас покинул, не попрощавшись, а вы его непременно хотите вернуть под свое крылышко.

Да уж, не удержался Бреусов, дал волю злорадству…

Ее голос произвел на меня впечатление — эдакое сочетание саксофона с арфой. И сама она тоже произвела на меня впечатление — эдакий дорогой рояль светлого дерева. Я не самый большой специалист в музыке, но почему-то в данном случае мне пришли на ум именно музыкальные сравнения. Уж не знаю, почему.

Промежуток между тем, когда я усладил свой слух, и тем, когда усладил свой взор, составил минут сорок. Именно столько времени потребовалось незнакомой женщине на то, чтобы пригласить к телефону Варвару, выяснить, что ее на месте нет, но она скоро будет, поинтересоваться, можно ли к нам приехать, услышать, что всегда рады, и, наконец, появиться на пороге нашего кабинета.

Она была ростом с манекенщицу, с идеальной прической в форме «каре» и в элегантном светло-бежевом брючном костюме, который замечательно сочетался с ее светло-русыми волосами и темно-карими глазами, а фигура вполне позволила бы ей обойтись и вовсе без одежды.

В ней все ласкало взгляд за исключением одной детали. Я всегда считал, что тревожное выражение лица — это не самое лучшее украшение красивой женщины.

— Вы — Игорь? — произнесла она с приятной, но не очень радостной улыбкой.

Я отвесил полупоклон.

— Мы однажды с вами виделись. Но вы меня, конечно, не помните, — сказала она.

Я с сомнением покачал головой. У меня вообще-то хорошая память, а уж на такие лица и подавно.

Она вновь улыбнулась.

— Это было давно, мельком, и выглядела я совсем по-другому.

Ну что ж, коли по-другому, то я мог найти себе оправдание.

— Я одноклассница Варвары, — продолжила знакомая незнакомка, — Сокольникова… Екатерина Валерьевна… Просто Катя. Мы с Варварой на днях случайно встретились, она оставила номер телефона вашего офиса и свой мобильный. Я решила сначала позвонить в офис. Потому что я по делу… — Она грустно вздохнула. — Мне нужна ее помощь. И ваша, вероятно, тоже.

— Чем могу служить? — откликнулся я с готовностью человека, пребывающего в бездеятельном ожидании и вдруг обнаружившего, что вместо скуки ему может выдаться приятное времяпрепровождение. — Может, для начала кофе? Или чай?

— Кофе! — раздался за спиной требовательный голос Варвары, которая буквально влетела в кабинет, но резко затормозила, воскликнув удивленно: — Катерина?! Как я тебя рада видеть! А почему ты мне не позвонила?

— У твоей одноклассницы проблемы, — сказал я.

— Да, — кивнула Катя, и Варвара сразу стала очень серьезной. — Мой отец… Он пропал. Вчера поздно вечером вышел погулять с собакой и не вернулся. Собака вернулась, а он нет.

— Ты обратилась в полицию?

На мой взгляд, Варвара задала самый элементарный вопрос, но он почему-то вызвал у Кати довольно странную реакцию.

— В полицию?! О! Она нам с мамой очень помогла! Она просто кинулась нам на подмогу! Какой-то сосунок — ну, по крайней мере по голосу, совершеннейший сосунок, — тут же выдал изумительный совет. Он сказал, что мы должны позвонить во все больницы и морги. Он даже проявил необыкновенную любезность и сообщил телефон самого главного морга. По-моему, он его помнил наизусть. А когда я сказала, что все это мы с мамой уже сделали, и нигде отца нет, этот защитник простых граждан милостиво разрешил нам побеспокоить его еще раз, но не раньше, чем через три дня. Раньше пропавший человек считается просто вышедшим погулять на бульвар.

— Чушь! — возмутилась Варвара. — Такого правила уже нет. Полицейские просто дурят людям головы!

— Да-а-а? — растерялась Катя. — А мы поверили… И не знали, что делать, ведь если пропадает, особенно в нынешнее время, такой человек, как мой отец, то это очень серьезно!

Тут мы с Варварой несколько стушевались — Катя явно имела в виду нечто, что мы должны были понимать, но не понимали.

— Мы полностью разделяем ваше беспокойство, — произнес я осторожно, — но, вероятно, мы не в курсе какой-то ситуации, а потому…