А он гладил меня по волосам слегка вздрагивающими после отлива бешеной страсти руками, шептал, что все понимает и не сердится, требовательно целовал лицо и губы.

А я вдыхала его аромат.

Слишком спокойный.

Слишком родной.

Слишком человечный.

И, снова попадая в капкан его рук, вспоминала сессию, ледяные глаза пациента, а потом Акселя и его совершенно особенный взгляд. И распалялась все больше. Как будто все это время внутри нарастал жар, который должен был прорвать тонкую оболочку.

Отец иногда называл ее многоликой. Нет, не потому что она стремилась к актерству или лгала. А потому что с детства умудрялась быть успешной во всем, за что бралась. Она стала лучшей по математике и английской литературе в классе, параллельно победила в нескольких международных вокальных конкурсах, а потом без экзаменов поступила сразу в несколько университетов, которые вступили в нелегкую борьбу за то, чтобы дать ей образование и навсегда привязать к себе.

Приехав после окончания учебы в Треверберг, она открыла первый ресторан и уже через год вернула отцу все, что он вложил в ее образование. После ресторанов и баров Теодора Рихтер переключилась на отели, а потом основала агентство по организации праздников.

На работе она становилась железной леди, а дома ценила тишину. Превыше прочих развлечений Теодора всегда любила одиночество. И долгое время могла держать близ себя только тех, кто уважал ее стремление закрыться на пару часов в библиотеке или спальне, с книжкой или лишь со своими мыслями. Иногда ей казалось, что она слишком быстро жила. Слишком насыщенными становились дни, слишком много встреч, людей, задач, проблем. Каждый день она чувствовала себя новым человеком. Как будто сдергивала маску и брала новую. И так раз за разом, пока привычка выглядеть естественно и ощущать себя органично в любой ситуации не взяла верх.

Единственная сфера, где Тео никогда не чувствовала себя уверенно, – отношения. Чем сложнее все было в личном, тем больше она работала.

Когда СМИ разнесли новости о том, что синеглазая красавица, завидная невеста Треверберга, дала согласие на брак с эпатажным художником и успешным девелопером Самуэлем Муном [6] , который был старше ее чуть ли не в два раза, Дональд Рихтер впервые с момента возвращения дочери из университета вызвал ее к себе для серьезного разговора. Для крайне тяжелого и унизительного разговора.

Перед отцом она использовала отдельную маску.

Ее тысяча лиц не имела никакого значения, потому что Дональд смотрел в суть. Он давно работал с людьми, руководя этим городом через своих марионеток. И рядом с ним Теодора всегда оставалась маленькой девочкой. Несмотря на то что количество объектов, принадлежавших ей по праву и на бумаге, перемахнуло за десяток, на ее счетах лежали суммы, сопоставимые с бюджетом крупных компаний, на которые она всегда ориентировалась, она несколько лет подряд становилась женщиной года по версии тревербергского отделения «Форбс», перед отцом Теодора Рихтер была все той же маленькой девочкой, которая рано потеряла мать и росла в строгости и достатке.

Такое странное сочетание золотой клетки и амбициозных целей ее закалило. Научило не бояться никого и ничего, даже смерти, которая шла по пятам каждого жителя Треверберга. Смерть заглянула и в дом Теодоры, вернее, Самуэля, извращенно и жестоко забрав жизнь его дочери. Тео думала, что не сможет пережить то, что потом мусолили газеты. Ей казалось, это выше ее сил. Но пришлось собраться ради Сэма – и чтобы не расстроить отца, который не терпел в ней слабость, не терпел противоречия, не терпел проявления женской части.

В тот день она впервые дала ему отпор. И даже заявила, что отказывается от наследства. Зачем ей деньги отца, если она способна заработать сама? Дональд Рихтер впервые смягчился. Он должен был до конца оставаться невозмутимым, должен был добиться немедленного расторжения помолвки, бесполезной для его бизнеса и планов, но он отступил. Прошло больше двух лет, а Тео до сих пор казалось, что тот разговор стал ее личной победой в многолетней холодной войне.

И вот сейчас Теодора Рихтер впервые за два года почувствовала себя неуверенно. Привычный алгоритм жизни дал сбой, и теперь она чувствовала себя так, будто на пути неожиданно поставили стену, которую невозможно ни обойти, ни перепрыгнуть. Тео стоит, что называется, бьет копытом, а на самом деле – не знает, что ей делать.

– Извините, мисс Рихтер, но я должна опросить всех. Это моя работа. Я понимаю, что вы занятой человек, об этом только ленивый не говорит. Но расследование превыше всего. Убит человек. Вы понимаете, что я пытаюсь вам втолковать?

– Я прекрасно понимаю… детектив?..

– Детектив Ребекка Грант, убойный отдел, – поспешно подсказала ей высокая статная женщина с мягкими каштановыми волосами, короткими прядями обрамляющими строгое, слегка обветренное лицо, лишенное какого бы то ни было изящества, но наполненное внутренней силой. – Я расследую смерть мисс Мелиссы Мюррей. В процессе работы я установила, что она работала в одном из ваших клубов, «Гламурной птичке», в закрытой зоне для особенных гостей. Что за услуги вы там предлагаете?