– Как ты, Марк?

«Как ты».

Хреново? Хорошо? В работе? Боюсь возвращаться домой? Боюсь спать без лекарств, потому что мне снится сын? Было бы хорошо вывалить на кого-то эту прогнившую тоску и стыд. Но он не мог. Не на нее. Не так.

– Много работы.

– Марк…

Она неожиданно пересела к нему и наклонилась. Карлин почувствовал аромат ее духов, но не пошевелился. В его теле не нашлось отклика на то, что раньше свело бы с ума. Он слишком заморозился в отчаянной попытке сохранить дееспособность. Ее тонкие пальцы легли на его ногу поверх расслабленной ладони. Карлин медленно повернул голову. Аурелия тут же отстранилась, коснулась его плеча, как будто хотела обнять, но понимала, что это лишнее.

– Я держусь, Рея.

На ее щеках вдруг вспыхнул румянец.

«Рея». Он не произносил этого имени чертовых двадцать лет.

– Если что, я рядом. Помни об этом.

Трель телефонного звонка вырвала Грина из удушающего сна. Детектив подскочил на месте, с трудом оторвав голову от скрещенных на столешнице рук, сбив несколько блокнотов и ручек на пол.

Черт. Он опять заснул в кабинете. Всю ночь изучал чертеж, прикидывая, где может обнаружиться тайная комната или дверь в подвал. Должен был поехать домой, но не поехал. Проигнорировал сообщения Лорел. И теперь телефон звонил, жестоко вырывая детектива из и без того тяжелого сна. Причем не личный телефон – рабочий. Аксель взглянул на часы – почти четыре утра. Очень странно. Взял трубку.

– Слушаю.

– Я уже отчаялся с тобой связаться, детектив. – Даниэль Кор явно еще не ложился.

– Черт, вы на часы смотрели, доктор?!

– Спустись ко мне. У меня тут еще одна жертва твоего дружочка.

На мгновение повисла пронзительная тишина. Сон слетел.

– Буду через пять минут.

– Жду.

Аксель швырнул трубку на место, вскочил. Взъерошил челку, схватил пиджак со спинки стула и побежал в туалетную комнату, чтобы умыться. Из мутного зеркала на него смотрел помятый невыспавшийся мужчина со слегка отекшим лицом, но уже твердым и осмысленным взглядом. Навык выходить из любого сна и мгновенно включаться в реальность Грин отточил в армии. Ледяная вода помогла слегка замаскировать последствия использования стола и канцелярии в качестве подушки. Он сунул голову под струю, вспоминая то единственное преимущество коротких волос, которым раньше часто пользовался. Выпрямился. Руками сбил влагу и посмотрел на себя еще раз. Лучше. Пальцами зачесав челку назад, Грин развернулся на пятках, бодрым шагом дошел до кофейного автомата, подождал, пока ему выплюнут стаканчик с химозным напитком, подумав, взял второй для Кора и отправился в секционную.

Больше никаких ночевок на столе! Мог бы и на диван лечь, если так лень было добираться до дома. Как он мог заснуть? Ему не двадцать лет, чтобы играть в ретивого стажера. Увлекся? Злился? О чем он думал? Явно злился. В первую очередь на себя. И разжигал эту внутреннюю ярость как мог. Ярость лучше боли. И в сто раз лучше любого – даже самого слабенького – чувства вины, которое не отпускало сердце детектива с момента раскрытия дела Душителя.

Видимо, выгорел и уснул. Что ж, такое иногда бывает. Плюс в том, что сейчас, даже искусственно вызывая мысли об Энн и Анне, он ничего не чувствовал, кроме все той же холодной ярости. Что ж, лечение прошло по ускоренному курсу, по пути уничтожило в нем еще что-то от того искренне чувствующего человека, которым он некогда был, и дало необходимые для расследования силы.

Святилище Кора встретило детектива Грина мертвенным ослепительным светом ламп, характерным запахом и блестящей чистотой. Аксель в пару глотков расправился со своим кофе, швырнул стаканчик в урну и вошел в секционную, оставив напиток для судмедэксперта в приемной. Даниэль стоял над раскрытой грудной клеткой какой-то женщины и задумчиво смотрел в одну точку.

Патолог выглядел так, будто не спал год. И без того не самое красивое лицо посерело, под глазами залегли круги размером с Тревербергскую кольцевую дорогу, волосы взлохмачены, темные пряди торчат из-под шапочки. Маска на лице будто подчеркивает тьму глаз, в которых застыла одна-единственная, но очень яркая мысль. Доктор Кор обернулся на шум, кивнул, заметив детектива. Его плечи будто расправились.

А внимание детектива уже полностью переключилось на труп. Присмотревшись, Грин увидел, что волос на голове у женщины нет. Как и кожи. Тот самый труп без скальпа, о котором сегодня говорил Тресс. Кажется, никаких интересных подробностей криминалист не выдал. А жаль. Было бы полезно обладать сейчас любой информацией, которая помогла бы быстрее связать два дела или отказаться от этой сумасбродной идеи. Любая, даже негативная, ясность лучше десятка тысяч непроверенных версий.

– Доброе утро, – сказал Аксель. – Принес вам кофе.

– Неожиданно, спасибо, – безэмоционально откликнулся Кор, бросив на него усталый взгляд. – Хорошо, что вы пришли. Возможно, я ошибаюсь, детектив, но надо все проговорить.

Забавная привычка Кора переходить в общении от «вы» к «ты» Акселя почти не трогала. Эксперт будто играл, сокращая и увеличивая дистанцию в зависимости от темы разговора. Или просто забывал, с кем перешел на «ты», а с кем нет. Вечное медицинское «вы» за пару десятков лет службы в полиции сгладилось, и Кор застрял меж двух профессиональных вселенных. В полиции дистанция достигалась без «вы». Здесь все проще, жестче, во-военному. В медицине «вы» слушалось почти издевкой.