Он делает еще один сильный вдох другой ноздрей, затем вытирает остатки с поверхности и трет ими десны. Затем он захлопывает коробку, убирает ее и зажимает ноздри, после чего начинает фыркать. Он трясется всем телом и издает неимоверный рев.

Сумасшедший. Если он и раньше не был безумен, то теперь ему будет еще хуже, разве нет?

Понимая, что надо было бежать раньше, может, сейчас лучше. Он под кайфом, слишком сосредоточен на своем кайфе, поэтому я огибаю машину, а потом срываюсь в безумный бег, как можно дальше от него.

Сильные руки обхватывают меня за талию, и я внезапно оказываюсь в воздухе, крича, чтобы меня отпустили. Я отталкиваюсь ногами, чтобы ударить его, оттолкнуться, что угодно.

Мне нужно сбежать от него.

«Я думал, что мое имя на твоем бедре сработает, но, видимо, тебе нужно напоминание о том, кому ты принадлежишь».

«Иди на хуй», — кричу я. Через несколько секунд он поднимает меня и крутит вокруг себя. Я упираюсь задницей в другую машину, когда он пригибает меня обратно к капоту. Он прижимает меня к нему своим телом, прижимая к себе, и толкает коленом между моих ног, раздвигая их, и мое платье рвется, чем больше он толкает.

Черт!

Едкий запах того, что он принимает, доносится до моего лица от его дыхания, и я глумлюсь. «Отвали от меня».

«Тебе никогда не понять, как хорошо крэк ощущается в моем теле, как сильно он меня возбуждает. Ты знаешь, что он воздействует на центральную нервную систему, и это единственное, что помогает мне исцелиться. Он контролирует моего демона». Он глубоко вдыхает, и его тело снова содрогается. «Это похоже на прикосновение бога… какая ирония, учитывая то, кем я являюсь». Он безумно смеется.

«Ладно, делай, что хочешь, а меня не впутывай». Я не могу забыть его слова. Исцеление. Контролирует своего демона. Как это работает?

И вот я уже вижу, как истертые края на его теле исчезают, а искаженное лицо возвращается к своему обычному виду.

«Что с тобой происходит?» В голове у меня все перевернулось.

«Этот ублюдок Дмитрий знает мою слабость с демоном, поэтому он всегда застает меня врасплох с русалкой». Его глаза закатываются обратно в голову, когда он снова улыбается, явно теряя себя под действием наркотиков.

Я пытаюсь переварить все, что он сказал, но замечаю, что теперь он полностью вернулся к нормальной внешности, так что все, что происходило с ним раньше, похоже, исправлено.

«В следующий раз не будь таким дружелюбным», — советую я, упираясь руками в его твердую грудь.

«Легче сказать, чем сделать».

Так вот к чему были все эти подмигивания и поцелуйчики. С другой стороны, я больше не чувствую ревности. Вместо этого мне хочется вбить свои колени в его драгоценные яйца и заставить его плакать, пока я убегаю.

«Отлично, ты получил свой кайф. А теперь отвали от меня».

Он ухмыляется, эрекция в его штанах растет. «Знаешь, что еще крэк делает с моим телом?»

Дрожь пробирает меня, и во мне просыпается что-то еще. Глубокое, голодное возбуждение.

Уголок его рта приподнимается, а взгляд остается на мне, не отрываясь. Его рука проводит по коже вдоль моей челюсти, и мурашки поднимаются от нежности, на которую он способен. «Ты даже не представляешь, как ты прекрасна, Ева. Как сильно я жаждал съесть твою киску, чтобы ты кончила на мой язык, чтобы услышать, как ты умоляешь меня о большем».

Он наклонился ближе, наши носы соприкоснулись. «Я доставлю тебе невероятное удовольствие. Я довезу тебя до луны и обратно, пока ты будешь влюбляться в меня. И ты влюбишься ».

Он наблюдает за мной, его затуманенный взгляд пожирает меня. Он явно под кайфом, но он такой же сильный, как и раньше, такой же доминирующий.

Его рот приникает к моему, и мы вдруг начинаем целоваться, я теряю рассудок, как он и обещал. В этот момент я ощущаю на языке что-то зернистое и слегка горьковатое. Подождите… это…

Я прижимаюсь к нему, и он отстраняется. «Что такое, красавица?»

«Я не принимаю наркотики. Никогда не принимала и не буду. И, черт, теперь это у меня во рту». Я облизываю зубы, пробуя порошок на вкус.

Он усмехается. «Это не много, достаточно, чтобы ты почувствовала покалывание. Обещаю, тебе понравится».

«Ты мудак», — рычу я, сжимая в кулаке его рубашку.

Шквал гневных слов, которые я хочу бросить в него, исчезает, когда он снова берет мой рот, целуя меня с потребностью и голодом. Через несколько секунд гнев во мне превращается в стоны. Он неумолим.