– Надо его пристрелить.

– Вот-вот, я то же самое говорил этой весной.

– Ты что, уже пробовал?

– Ездить пробовал, но скоро, может быть, попробую пристрелить.

– Кончайте молоть чепуху, – вмешалась Марина. – Куда он ускакал?

– Ничего себе, чепуха – со стоном поднимаясь, сказал Рамиль. – Я, между прочим, запросто мог разбиться.

– Ты ведь не стоишь несколько тысяч долларов.

– Он что, такой дорогой?

– Куда он ускакал?

– Вон туда, – Рамиль махнул рукой в самую чащу.

– Хорошо, – Марина сразу успокоилась. – Оттуда он никуда не денется. Мы с Михаилом пойдем и приведем его, а ты возвращайся обратно. Сможешь дойти, или я тебя подвезу?

– Ни за что на свете.

– Верный ответ, – сказал я. – Она весной у меня тоже про это спрашивала.

– Ты идешь или нет? – заторопила меня Марина.

– Иду-иду. Должны же мы проявить заботу о раненном.

– Он сам виноват. Не надо было нервировать лошадь.

– Это я ее нервировал?!! – У Рамиля перехватило голос от возмущения.

– Пойдем, – крикнула она и развернула свою кобылу в сторону леса.

– Не сердись, – сказал я ему. – У женщин и лошадей, вообще, очень много общего.

– О чем ты с ним разговаривал? – спросила она, когда я подошел к ней поближе.

– Ни о чем.

– Только, пожалуйста, не надо мне врать.

– Я и не думал даже.

Вскоре она спустилась со своей лошади и повела ее под уздцы. Я шел рядом, следя за ней краем глаза. Снегопад уже почти прекратился.

– Ты в последнее время стал реже к нам приезжать, – неожиданно сказала она.

Я был настолько удивлен, что даже не сразу ответил.

– И Мишка скучает без тебя.

– Реже? – наконец сказал я. – Да я приезжаю практически каждый день.

– Разве? – она на минуту приостановилась и поправила что-то там у своей лошади. – Впрочем, не важно. Помнишь это место?

– Конкретно вот это?

– Да.

– Ну, как тебе сказать… Лес, в принципе, я помню, но так чтобы именно это место… Здесь теперь все по-другому… Полгода прошло…

– Вон там ты упал, – она указала рукой вперед и немного вправо.

– Где?

– Вон там, у того дерева. Видишь, рядом большой куст?

Я вдруг и вправду узнал.

– Точно! Надо же, то самое дерево. Ну и память у тебя!

– А потом мы возвращались по той дороге.

– Я помню, – сказал я. – На тебе был тогда белый свитер.

– Да? Ты уверен?

– Можешь на меня положиться.

Минуту мы шли в молчании, прислушиваясь к тому, как скрипит снег. Потом вдруг оба начали в одно и то же время: «А помнишь?..» и рассмеялись.

– Что ты хотел спросить?

– Нет, ты первая.

– Да, я… Ничего важного…

– Нет-нет, давай ты. Ты первая начала.

– Я только хотела… Нет! Я так не могу.

– Кончай. Сначала ты скажи, о чем хотела спросить, а потом я.

– Хорошо, – она похлопала свою лошадку по боку и улыбнулась. – Я собиралась тебя спросить насчет того поцелуя…

– Насчет того поцелуя? Какого поцелуя? Я что-то не помню.

– Мишка! – она подхватила с земли пригоршню снега и запустила ею в меня.

Снег широкой вуалью разлетелся в воздухе и медленно осел, не пролетев и полметра.

– Какого поцелуя, я тебе говорю? Первого или второго?

Она махнула в мою сторону рукой, повернулась и пошла дальше. Мне пришлось ускорить шаг, чтобы ее догнать. Еще эта лошадь вечно отталкивала меня к деревьям. Чуть глаза себе не выколол, пока ее догонял.

– О чем ты тогда думал?

– Я? Я думал о том, как бы тебя поцеловать.

– Перестань.

– Нет, правда. Ты была такая классная в этом свитере…

– Да не было у меня никакого свитера! Откуда ты его взял?

– Я его ниоткуда не брал. Он был в тот день на тебе. Можешь мне смело поверить.

– Это почему?

– Что почему?

– Почему я должна тебе верить?

– Потому что я все помню.

– Все?

– Каждую минуту.

– Не может быть, – она остановилась и смахнула снежную пыль с моего лица.

– Почему не может быть? Правда. Хочешь – проверь.

Она задумчиво нахмурила брови.

– Что у меня было на голове?

– Ничего. Ты ничего не надела. В тот день ударили заморозки, но ты забыла надеть шапку. Все думали, что зима уже кончилась.

– Правда? А я не помню.