Не во времени… нет. Вернуться в прошлое не способен никто, но застрять в нем – легко. Глядя на сегодняшнего Макса, я понимаю, что он отпустил многое, но ничего не забыл. Между нами больше нет Агнии Даниловой, но я по-прежнему чувствую разделяющую нас непробиваемую глухую стену.

– Я так ждала эту встречу… – обреченно бормочу я.

– Так ждала, что сейчас сидишь в мужской толстовке на голое тело? – ухмыльнувшись, произносит Красавин. – Быстро же ты утешилась, Варь.

Каждое слово жалит, как укус кобры. Яд расползается по телу, парализуя мышцы. Не могу принять, что все это реально… Мы же так красиво расстались. Несмотря на всю мою боль и разорванное в клочья сердце – мне не в чем было его обвинить.

Но вот он снова передо мной. Совсем другой, незнакомый, далекий и давно уже не мой. Если свобода и подарила ему крылья, то они сумрачно-черного цвета и вряд ли способны поднять в небеса. Обожжённый пустыней принц с ледяным сердцем, которое я не смогла отогреть. Наверное, потому что холодным оно было только для меня… Для той другой он горел, пока она не спалила его дотла.

– Прости, Варь. Я не имею право что-то тебе предъявлять, – глухо произносит он. – Просто я думал… – тряхнув головой, он горько ухмыляется, выпуская очередную порцию удушливого дыма. – Ладно, закрыли тему. Жизнь твоя, и тебе решать, как и с кем проводить свое время. Парень, одолживший тебе толстовку… Он – кто? Случайная связь или…

– Или, – сморгнув набежавшие слезы, перебиваю я и вызывающе задираю подбородок.

Как же легко он записал меня в шлюхи! Так же безапелляционно, как в нашу первую встречу.

– Влад – постоянный. Мы давно в отношениях. Ты его уже видел однажды.

– Тот ботан в очках? – едко ухмыляется он, смерив меня изучающим взглядом.

– Он больше не похож на ботана, – неожиданно для самой себя вступаюсь за зубного фея.

– Ага, теперь он похож на лоха, которому ты собиралась наставить рога со своим бывшим парнем, – язвит Красавин. – Скажи, Варь, а «давно в отношениях» – это после меня или вовремя?

Снова больно бьет, не рассчитав силу. Откуда ему знать, что за какие-то пять минут он прокрутил мое сердце в фарш?

Боже, я опять его оправдываю….

– После, Максим, – устало отвечаю я.

– Ну хоть на этом спасибо.

– И я не собиралась наставлять рога с бывшим, – добавляю с нажимом. – Это твои домыслы.

– Врешь, – глядя мне в глаза, хмыкает Макс. – Во всём врешь.

– Тогда какой смысл вести беседы с заядлой лгуньей? – с обидой парирую я.

– Ты права – никакого. Беги домой, Варь, – небрежным кивком головы, он указывает на дверцу машины с моей стороны. – Рад был повидаться, – последнее звучит, как смачный плевок в душу.

– Извини, но я того же не скажу, – проглотив горький комок, смотрю в льдистые глаза, запечатлевая в памяти любимый образ. – Почему ты прилетел раньше? – не удержавшись, спрашиваю я.

Сердце надрывно бьётся в клетке из ребер, в глазах собираются слезы. Прежде чем уйти, я должна знать, что заставило его забыть обо мне.

– Мой отец умер. Я перенес рейс, чтобы успеть на похороны, – глядя в сторону, севшим голосом произносит Макс.

Внутри все обрывается, я каменею, перестаю дышать и чувствовать. Тупая боль атакует затылок, за грудиной печет и царапает. Меня с головой накрывает лавиной скорби и сожаления. А еще стыда за свое глупое поведение.

Господи, я недавно размышляла, что хуже ситуации не бывает. Оказывается, бывает. В миллиард раз хуже. У меня нет слов, я словно рыба, выброшенная волной на каменистый берег.

– Это ужасно, Макс, – выдавливаю едва слышно, дрожащими пальцами накрывая его сжимающую руль ладонь. – Соболезную вашей утрате… Если бы я знала…

– Ты не знала, Варь, – опустив голову, он смотрит на мою руку поверх своей. – Все нормально. Я справлюсь. Маме сейчас тяжелее всех… Отец всегда казался несокрушимым и сильным. Та самая надёжная стена, о которой мечтают многие женщины. Они по-настоящему были счастливы.

– Что случилось? – дребезжащим голосом спрашиваю я.

– Обширный инфаркт, – глухо отзывается Макс. – А еще Маша сегодня… нет уже вчера родила дочь.

– Твой отец станет ее ангелом хранителем. Как назвали девочку?

– Ева.

– Красивое имя. Маша в порядке? – намеренно отвлекаю Макса от тягостных мыслей.

Я была совсем маленькой, когда умер отец, мало что тогда осознавала, но моя жизнь сделала крутой поворот «не туда» именно после его смерти. Мама… она не справилась и нашла утешение в алкоголе. Боль потери – самое страшное чувство и несмотря на то, что я его не испытывала в полной мере, видела, как оно разрушало многих, даже самых сильнейших. Агния Данилова – печальный тому пример.

– Маша в больнице. Роды начались раньше срока, но врачи заверяют, что всё под контролем.

– Забота о внучке поможет твоей маме переключиться, – крепче сжимаю мужские пальцы. – Надеюсь, Машин муж будет не против.

– Солнцев не будет против. Мама сегодня выедет в Москву. Побудет с ними до девятого дня.

– Это правильно, – киваю я. – Вам сейчас нужно максимально сплотиться и держаться вместе. Когда ты возвращаешься в Париж?

– Через неделю. Дольше задержаться не могу, – сдвинув брови, отвечает Макс.