– Не дрейфь, Варь. Через двадцать минут будем на месте.

– Угу, – мрачно киваю я, представляя бурную реакцию мамы на феерическое возвращение блудной дочери. В толстовке с чужого плеча поверх нижнего белья. Тут к гадалке не ходи, решит, что я по рукам пошла.

– Хочешь, я с тобой поднимусь, объясню твоей матери все, как было, – предлагает Влад. – Возьму всю вину на себя.

– Нет, – сделав страшные глаза, отнекиваюсь я. – Надеюсь, что она не проснется. А ты и так, всю ответственность на себя взял. За всех, причем. Кстати, ты регулярно употребляешь или это была разовая акция? – очертив взглядом мужественные черты лица, в который раз удивляюсь, как ему удалось так сильно преобразиться за сравнительно короткий срок. Если мотиватором была не бывшая девушка Алла, то что тогда?

– Я не употребляю, Варь, – пронзительно глядя мне в глаза, заверяет Влад. – Марик балуется иногда и те приятели тоже, но я категорически мимо и алкоголь в исключительных случаях. Я же медик, осознаю последствия.

– Ладно, проехали, – в полной мере удовлетворённая объяснениями, перевожу взгляд в окно.

Умытый дождем город тонет в неоновых огнях, а я в своих унылых мыслях. Бурная ночка временно задвинула тягостные эмоции от обмана Красавина, но теперь они снова расцвели буйным цветом, отдаваясь щемящей болью в сердце. И мобильник словно нарочно сел, оградив меня от позорных попыток снова ему написать или позвонить.

Почувствовав, что мне не до разговоров, Владислав оставляет меня в покое до конца пути, за что ему большое человеческое спасибо.

Ловлю себя на том, что в его обществе чувствую себя на удивление комфортно и необременительно. Он меня не раздражает, не вызывает отторжения и неприязни, и я не считаю его глупым, легкомысленным и посредственным, как большинство парней, что пытаются за мной приударить.

Может, зря я не дала ему шанс год назад? Глядишь, могло бы что-то получиться, хотя…

Нет, не могло. В то время я никого, кроме Красавина в упор не видела, да и после тоже.

– Дашь мне свой номер телефона? – просит Влад, когда такси тормозит у моего подъезда.

Очнувшись, я вытягиваю голову, выглядывая в окно. Это определённо мой двор, в окнах нашей квартиры темно, что сильно обнадеживает. Дергаю дверцу машины и спохватившись, резко оборачиваюсь к ожидающему моего ответа парню.

– Извини, конечно. Записывай… – по памяти диктую цифры личного номера. – Спасибо, что подвез и… вообще, за всё. Толстовку верну позже. Постираю и…

– Можешь не стирать, – широко улыбается Влад, вгоняя меня в краску, – Мне нравится твой запах.

– Сейчас я пахну обезьянником и его обитателями, – сконфуженно отвечаю я.

– Ты не против, если я вечером завезу тебе твои вещи? Может, заодно прогуляемся куда-нибудь? В кафе посидим? Или в кино сходим?

– После смены я буду никакая, Влад, – шмыгнув забитым носом, удрученно вздыхаю. – И, вероятно, все-таки разболеюсь.

– Тебе бы отлежаться, – беспокоится Влад. – Никак не перенести смену?

– Нет, – качаю тяжелой головой. – Сейчас напьюсь противовирусных и постараюсь как-нибудь продержаться до вечера.

– Я могу с работы тебя встретить, домой подвезти, – вызывается зубной фей.

– Набери мне около шести, – неуверенно веду плечами.

Отшивать его совершенно не хочется. Просияв, Влад порывисто целует меня в щеку, и кажется, смущается еще больше, чем я.

Пунцовая и взвинченная, нервно выскакиваю из машины, бросив напоследок робкое: «пока, до квартиры провожать не надо».

Такси срывается с места, а я, накинув на голову капюшон, и, глядя исключительно под ноги, крадусь к подъезду. Хочется верить, что никто из соседей в столь ранний час не отсвечивает у окна, иначе сплетен не оберешься.

Я почти у цели, когда передо мной внезапно вырастает мускулистая преграда в дорогих кроссах, синих джинсах и стильной черной кожанке. В нос ударяет знакомый запах мужского парфюма с нотками крепких сигарет и соленого ветра.

– Привет, Варь, – мрачно произносит голос, который я уже не надеялась услышать.

Сердце стынет в груди, в мыслях полнейший хаос. Нет, этого просто не может быть. У меня зрительные и слуховые галлюцинации на фоне стресса. Растерянно пискнув, запрокидываю голову, натыкаясь на прожигающий взгляд бездонно-голубых глаз, наблюдающих за мной с недобрым прищуром.

Красавин.

Высокий, заматеревший, загорелый, отчего его отросшие волосы, схваченные на затылке кожаным шнурком, смотрятся светлее, чем я запомнила. Африка однозначно благотворно на него повлияла. От педантичной слащавости и следа не осталось. И энергетика просто убийственная, с ног сносит.