– Нет. Черт, нет. Инди, я не это имел в виду.

– Ох, черт, – говорит Стиви с порога, не сводя с нас глаз. – Я не вовремя.

Я поворачиваю к ней голову. Никто из нас не слышал, как она открыла дверь. Инди соскальзывает с моих колен и перебирается на другую сторону дивана.

Черт бы все побрал. У меня не было возможности поговорить со Стиви о моих чувствах к ее лучшей подруге, а она только что вошла и обнаружила ее сидящей у меня на коленях. Мало того, моя соседка по квартире сообщает мне, что собирается съехать, потому что я не успел объяснить, что эта моя неуверенность к ней не относится.

Стиви поймет. Черт возьми, она даже согласится с этим, но прямо сейчас мне нужно объясниться с Инди, пока она не вбила себе в голову больше, чем уже успела.

– Уже ухожу, – продолжает Стиви, указывая большим пальцем через плечо.

– Хорошая идея.

– Нет! – перебивает Инди. – Пожалуйста, останься.

Она не смотрит мне в глаза, когда я поворачиваю голову в ее сторону. Инди сидит на краешке дивана, подтянув колени к груди, очевидно, ошеломленная нашим разговором. Я никогда раньше ни на кого не вываливал всю эту информацию, и теперь она сидит там с убеждением, что я думаю, что ее проживание здесь – это ее способ использовать меня в своих интересах.

А это – полный бред.

Провести день в спортзале и не иметь возможности ничего делать, кроме как наблюдать, стало пыткой. Врачи и тренеры команды тыкали меня в колено, пока я сидел задницей на столе и наблюдал за тренировкой команды через стеклянное окно.

Только первый день, а мне так не терпится туда вернуться. Я не уверен, что смогу выдержать четыре недели, наблюдая со стороны.

Рон и мой тренер дали мне возможность оставаться дома во время выездных игр, и я, пожалуй, воспользуюсь их предложением. Даже в домашних матчах я не уверен, что смогу усидеть на скамейке запасных. Это слишком сложно, и, честно говоря, мое паршивое настроение может подействовать хуже, чем мое отсутствие.

Стиви ждет меня перед тренировочным комплексом в машине Зандерса. Я еще несколько дней не смогу сесть за руль, но тренеры впечатлены тем, насколько хорошо спала моя опухоль за последние сутки. Я должен благодарить за это Инди. Она была такой любящей, заботливой и внимательной, типично в духе Инди, заботящейся обо всех вокруг. Но я не собираюсь лгать, мне понравилось целый вечер быть в центре ее внимания.

Я получил разрешение немного опираться на колено, передвигаясь без костылей, но, когда я забираюсь в фургон Зи, я чертовски медлителен.

– Только посмотри на себя! Без костылей! – подбадривает с водительского места Стиви.

– Ви, я не думаю, что это повод для радости.

– Ладно, капризуля. Я принесла тебе кофе, – указывает она на центральную консоль. – Что они сказали?

– Они впечатлены тем, насколько уменьшился отек. Хотят, чтобы я немного пробовал ходить, но никаких серьезных нагрузок до следующей недели.

– Это потрясающе! – Она заводит машину и разворачивается к дому.

– Правда?

– Ладно. Очевидно, что в данный момент тебе не угодишь. – Она меняет тему. – Во сколько тебе нужно быть на командном ужине? Тебя подвезти или тебя отвезет Гарольд?

– Я его отменил.

– Что? Почему?

Не отрывая взгляда от пассажирского окна, я наблюдаю, как мимо проносится Чикаго.

– Ви, как ты думаешь почему? Я не в лучшей форме. Последнее, что я хочу сейчас делать, – это приглашать парней на ужин и притворяться, что я их всех не подвел.

Она молчит, смотрит на дорогу, сжав губы в жесткую линию.

– Видишь, – продолжаю я. – Даже моя близняшка на меня злится. Представь, насколько хуже будет с другими людьми.

Это вызывает на ее губах легкую улыбку.

– Я не злюсь на тебя, но ты нужен своей команде. Ты все еще их капитан.

– Итан – их капитан, – отмахиваюсь я. – Я просто ношу это звание для публики.

Стиви не вдается в подробности и не говорит мне, насколько я неправ, что является еще одним признаком того, что если уж она, мой самый близкий друг, не может достучаться до меня, то никто не сможет.

– Итак, – она меняет тему, – может, нам стоит поговорить о прошлой ночи?

Мозг-близнец Стиви синхронизирован с моим: я кошусь в ее сторону и вижу на ее лице свое отражение, понимающую ухмылку и все такое.

– О чем ты хочешь поговорить? – спрашиваю я, изображая невинность.

Она смеется:

– Ты засранец. Я же понимаю, что ты попросил меня отвезти тебя домой вместо Гарольда, чтобы мы могли поговорить об этом, так что давай, суперзвезда, начинай.

Черт, мне иногда даже страшно от того, насколько хорошо мы знаем друг друга.

– Возможно, я неравнодушен к твоей лучшей подруге.

– Ха! – Она разражается смехом. – Боже правый, Рай. Может, попробуешь еще раз?

Я закатываю глаза: