Я проскальзываю мимо дивана, но он останавливает меня, хватая за запястье.

– Прости. Я… я не знаю, как прожить месяц без игры.

Он притягивает меня к себе, и я сажусь напротив. Обхватив меня руками, Райан крепко прижимает меня к себе, как будто ему невыносима мысль о том, что я снова попытаюсь уйти из комнаты.

– Зачем ты приехала в больницу? – тихо спрашивает он.

– Потому что ты получил травму.

– Это потому, что там был Рон, и это выглядело бы подозрительно, если бы тебя там не оказалось?

Я слегка отшатываюсь.

– Так вот как ты считаешь?

Он пожимает плечами, отводя от меня взгляд.

– Я приехала, чтобы увидеть тебя. Веришь или нет, мне наплевать на твоего босса, и мне все равно, кем ты являешься для кого-то другого. Для меня ты… ну, я не знаю, кто ты, но ты… важен. Ты важен для меня как человек, а не как игрок.

Я успокаивающе провожу ладонью по его лицу, но он снова не может встретиться со мной взглядом, полностью отвернувшись к кухне.

Немного отодвигаясь, я заглядываю ему в глаза. Они подернуты блестящей пленкой, что делает цвет еще более ярким.

Я никогда не видела, чтобы Райан плакал, кроме тех нескольких слезинок, когда он радовался счастью Стиви. Я видела, как он неохотно проявляет другие эмоции – обиду, ревность, беспокойство, радость, веселье. Но я никогда не видела печали.

Он сглатывает слезы:

– Я думаю, тебе нужно успеть на самолет и нагнать хоккейную команду. Стиви может позаботиться обо мне.

– Нет.

– Инди, пожалуйста, – умоляет он, отказываясь смотреть мне в глаза. – Я не хочу, чтобы ты видела меня таким.

– Каким именно? – Я нежно беру его за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. Слезы собираются у основания его ресниц, но не проливаются. – Каким именно? – с нажимом повторяю я. – Живым человеком?

– Мне нельзя таким быть.

Слезы все-таки проливаются, но я быстро вытираю их большими пальцами, прежде чем он слишком разозлится, почувствовав их на своих щеках.

– Я не могу все испортить. Мне нельзя переступать черту. Нельзя получить травму и взять месячный отпуск. Нельзя, чтобы это повторилось снова. Давление, – он делает резкий, прерывистый вдох, – оно душит. Я чувствую, что задыхаюсь.

Его грудь сотрясается, он пытается дышать, не расплакавшись в полную силу. Я никогда не думала, что увижу его в таком состоянии, и я чувствую одновременно гордость и ужас от того, что все испортила и заставила его заползти назад в свою бесчувственную скорлупу.

– Что нельзя, чтобы повторилось, Рай?

– Все это. Мне нельзя желать того, чего, я знаю, у меня никогда не может быть. Испытывать чувства, которые, я знаю, не будут взаимными. Иметь будущее, которое не связано с баскетболом. – Слезы продолжают капать из уголков его глаз. – Это все, что у меня есть в этой жизни, и мне должно быть этого достаточно.

О чем он говорит?

– Райан, – успокаивающе говорю я, проводя большими пальцами по его веснушчатым щекам. – Я не уверена, что понимаю, о чем ты говоришь.

Посмотрев мне в глаза, он делает глубокий вдох, прежде чем наклонить голову и поцеловать мою ладонь.

– Могу я тебе объяснить?

Инди согласно кивает, предлагая мне все свое внимание.

Обхватив ее за талию, я раздвигаю ее ноги по обе стороны от своих, усаживая себе на ноги, чтобы она могла смотреть прямо на меня. Я так долго избегал разговоров об этом, но больше не могу сдерживаться. Она ошеломила меня, ворвавшись в мою жизнь со своим хаосом и добротой, и между осознанием того, как сильно я хочу ее, и тем, что я сегодня почти все потерял, я разбит. Эмоционально уничтожен.

Это неожиданно освобождает. В течение многих лет я был эмоционально оцепеневшим и в некотором смысле отказывался чувствовать что-либо – радость, печаль, любовь или в данном случае страх. Я ощущал все эти эмоции как смертный приговор.

Но я больше не хочу быть оцепеневшим.

Вдыхая через ноздри, я пытаюсь собрать немногие оставшиеся у меня силы.

– Когда я был моложе и думал о своем будущем, я видел себя игроком НБА, но в равной степени я видел, что, пока я этим занимаюсь, рядом со мной есть семья. И я не имею в виду Стиви и моих родителей, я хотел, чтобы у меня была пара. Хотел жену, детей, дом с белым забором.