Через несколько часов после моего возвращения толпа у нашего здания рассосалась, и Стиви получила разрешение отвезти брата домой.

Чего я не ожидала, так это того, что он ввалится в парадную дверь на костылях.

– Привет, – я задерживаю взгляд на его перевязанном колене.

– Привет, – выдыхает он и, не в силах посмотреть на меня, ковыляет в свою комнату. – Я иду спать.

Мы со Стиви обмениваемся понимающими взглядами. В истинно райановской манере он хочет побыть один, когда последнее, что ему нужно, – это мысленно корить себя в тишине.

– Вообще-то, – перебиваю я его, – я приготовила для тебя диван. – Я указываю на диван. На пуфике взбита подушка, чтобы поддержать его ногу, а на подлокотнике лежит последняя книга, которую он читал.

Он смотрит на меня:

– Я просто хочу побыть один.

– А я не хочу, чтобы ты был один, – я снова направляюсь к дивану. – Пойдем?

Неохотно закатывая глаза, Райан ковыляет к дивану и плюхается на место, которое я для него приготовила, осторожно поднимая ногу на подушку.

– Замечательно, – я хлопаю в ладоши.

Стиви тихонько посмеивается у порога, прежде чем положить записку от врача команды на кухонный стол.

– Инд, я оставлю это тебе. Пойду проведаю Рози, но позже вернусь, когда у Райана закончатся лекарства. – Она закрывает за собой дверь, бросив через плечо: – Люблю тебя, Рай!

Проверяя свое задание на ночь, я достаю из морозилки пакет со льдом и нерешительно разворачиваю колено Райана, обнаруживая, что оно больше похоже на воздушный шарик, чем на часть тела.

– Я знаю, – стонет Райан. – Чертовски ужасно выглядит.

Приложив пакет со льдом к колену, я присаживаюсь на диван рядом с ним.

– Могло быть намного хуже. Сегодня тебе повезло. Не понимаю, почему ты так расстроен.

– Повезло? – Он издает недоверчивый смешок. – Ты называешь это везением? Индиана, я выбыл на месяц.

– Ну, ты мог бы пропустить весь сезон, – выпаливаю я в ответ. – Или, что еще хуже, ты мог бы приземлиться на голову, и я даже не хочу думать о последствиях.

Он качает головой, отводя от меня взгляд:

– Ты не понимаешь.

Я поворачиваю его подбородок, заставляя посмотреть на меня.

– Так объясни.

Он на мгновение прикрывает глаза, вдыхая через нос.

– Я едва не порвал связку. Это целый год восстановления, а знаешь, что происходит с большинством парней, которые пытаются оправиться после такого? В следующем сезоне они разрывают ахиллесово сухожилие, потому что сила ног становится никакой. В таких случаях речь идет о двухлетнем восстановлении. К тому времени мне было бы почти тридцать. Ни за что на свете я не смог бы вернуться на тот уровень, на котором нахожусь сейчас. Моей карьере пришел бы конец.

– Ладно. Но ничего этого не случилось.

– Но могло случиться. Просто так, – он щелкает пальцами. – Моя карьера могла закончиться, а баскетбол – это все, что у меня есть. Он – вся моя жизнь.

Я пытаюсь скрыть обиду, которую причиняют его слова.

– Я выбыл на месяц. Для тебя это может показаться пустяком, но месяц в моем мире с таким же успехом может оказаться остатком сезона. Я – причина, по которой мы вышли в плей-офф. И я пропущу целый месяц игр? Нам крышка. С тем же успехом мы можем закончить сезон прямо сейчас.

– Что ж, звучит ужасно тщеславно для человека, которого я знала только как скромного.

– Это не тщеславие, Инди. Это знание фактов. Вся эта команда, вся эта организация полагается на меня, а я только что всех подвел. – Он разочарованно качает головой. – В каждом гребаном выпуске новостей напечатано мое лицо, они все время повторяют эту гребаную запись.

Я встаю с дивана, собираясь провести остаток ночи в одиночестве в своей комнате.

– Куда ты?

Я пожимаю плечами:

– На самом деле я не хочу это слушать. Да, Райан, все это скверно, но, на мой взгляд, тебе повезло. Извини, что не понимаю всех этих разговоров о баскетболе, но, говоря о тебе как о моем… – я неопределенно взмахиваю рукой, указывая на него, – кем бы ты ни был, я просто рада, что твой мозг уцелел.

– Мой мозг ни хрена не делает в этой игре. Все делает мое тело.

Помимо того, что это утверждение совершенно абсурдно, он неправ. Я мало что знаю об этом виде спорта, но, судя по тому, что я видела, он на площадке – всегда самый умный. Он предвидит каждую игру, каждое движение. Видит все до того, как это произойдет. Его мозг – самая особенная часть его как игрока, и голова и тело отлично дополняют друг друга.