Осознание того, почему сейчас это может стать для меня более естественным, приводит меня в ужас.

– Хорошо, – я коротко улыбаюсь и отворачиваюсь лицом к стене. – Спокойной ночи, Блу.

– Спокойной ночи. – Она глубоко выдыхает, и я чувствую, как прогибается кровать, когда она тоже поворачивается.

Мне нужно выспаться. Завтра у меня игра, и чем быстрее я смогу заснуть, тем скорее закончится эта поездка. Я знаю, что должен с нетерпением ждать окончания этого вечера, чтобы переориентироваться на цель этого фарса – доказать, что могу быть хорошим лидером и вывести команду в плей-офф, но я не хочу, чтобы вечер заканчивался. Мне нравится, что люди верят, что она моя. Нравится находиться с ней в одной постели.

Переворачиваясь на спину, я мельком вижу светлые волосы Инди, рассыпавшиеся каскадом по подушке. Она лежит ко мне спиной. Настоящая пытка, когда она так близко, но при этом я стараюсь сохранить границы: она моя соседка по квартире и лучшая подруга сестры.

Инди тоже переворачивается на спину, и в этот момент ее рука случайно попадает в мою раскрытую ладонь между нами, но она мгновенно отдергивает ее, и нас захлестывает волна неловкости. Мы прикасались друг к другу и обнимались на публике, но это другое. Здесь нет свидетелей, и, следовательно, это больше не притворство. Мы просто соседи по квартире, у которых технически нет причин для физического контакта.

В комнате повисает тяжелая тишина, не такая, когда двое людей пытаются заснуть, а такая, которая гудит от предвкушения, потому что мы оба осознаем, насколько мы бодрствуем.

Проходит мгновение, и Инди нерешительно вкладывает свою руку обратно в мою. Ладошка мягкая и маленькая, и я сжимаю пальцы, прежде чем она успевает снова убрать руку.

Я почти слышу, как бьется в тишине мое взволнованное сердце, пока ее большой палец нежно касается моего, и черт меня возьми, если я не хочу притянуть ее к себе и поцеловать прямо сейчас. Но я не могу. Не могу по множеству причин, поэтому наши руки остаются единственной точкой соприкосновения.

Я поднимаю глаза к небу, любуясь звездами снаружи.

Я скучал по этой свободе.

– Эй, Инд?

– Угу.

– Насчет прошлой ночи. Я этого не говорил, но я действительно переживаю за тебя. Ты ведь это знаешь, верно?

Она слегка сжимает мою руку:

– Я знаю, что ты обо мне заботишься. Но слышать это приятно. Слова одобрения и все такое.

– Верно. Теперь та часть, где ты говоришь мне, как сильно я тебе небезразличен.

Она зевает – через силу.

– Ох, чувак. Уже поздно. Я так устала.

– Вот вредина!

Кровать сотрясается от ее тихого смеха. Она поворачивается ко мне лицом, одна ее рука все еще в моей, а другая прижата к щеке.

– Я тоже переживаю за тебя, Рай.

Даже глядя в ночное небо, я вижу, что она краем глаза наблюдает за мной.

Она едва слышно спрашивает:

– Ты мне доверяешь?

Теоретически это простой вопрос с простым ответом. Но доверие – самая сложная вещь в моем черно-белом мире. Большинству людей в ответ на этот вопрос мне легко сказать «нет», но в случае с Инди, после всего лишь нескольких недель знакомства с ней, ответ, несомненно, «да».

Я смотрю на нее. Выражение ее лица мягкое, полное надежды.

– Что?

Она качает головой:

– Ничего. Просто мне очень важно это от тебя услышать.

Я глажу большим пальцем тыльную сторону ее ладони, поворачиваюсь к ней лицом. Единственное оставшееся пространство между нами – это место, где соединены наши руки.

– Ты откроешь мне свой секрет? – тихо спрашивает она. – То, чего больше никто не знает.

Я тут же вспоминаю Мариссу и месяц после окончания колледжа. Это мой самый большой секрет. Только моя сестра знает, что я потерял, но, как бы я ни доверял Инди, я не уверен, что готов с ней поделиться.

Вместо этого я открываю ей другой секрет, такой же правдивый.

– Рядом с тобой я расслабляюсь. Становлюсь самим собой.

Она смотрит мне в глаза, читая мои мысли, а потом смеется:

– Не лги мне, Шэй. Ты постоянно жалуешься на то, какая я неряха. Со мной ты никогда не расслабишься.

– Блу, ты чертовски взбалмошна, но приносишь мне больше покоя, чем кто-либо другой. – Она перестает посмеиваться. – Да, я беспокоюсь о тебе, и это меня напрягает. И ты раскрасила во все цвета радуги всю мою квартиру, из-за чего у меня чуть не открылась язва, но когда ты дома, я не чувствую, что должен устраивать шоу. Мне нелегко с новыми людьми. Уверен, ты уже это знаешь. Но с тобой я могу быть самим собой, и кому-то другому это может показаться пустяком, но для меня это все.

Между нами повисает тишина, и мне так хочется, чтобы она, черт возьми, просто что-нибудь сказала.

– Перестань быть со мной милым, или ты заставишь меня плакать.

– Ты всегда плачешь, – улыбаюсь я.

– Я знаю! Но, Райан, это действительно приятно слышать.

Я прижимаю к себе сжатую в кулак свободную руку, сдерживаясь, чтобы не прикоснуться к ней. Не хочу, чтобы она неправильно истолковала мои рассуждения о том, что я уязвим. Я сказал это просто потому, что она заслуживает услышать, какая она особенная.