Он крепко прижимает ее к себе, и мы продолжаем наш тур.

– Домашняя раздевалка, – говорит Зандерс, и внезапно я осознаю, что по другую сторону этих дверей находится Райан.

Идея увидеть его в том месте, где он больше всего преуспевает, занимала меня весь день. Мало того, что он заинтриговал меня во всех других аспектах жизни, теперь у меня есть привилегия, сидя в первом ряду, наблюдать, как он становится лучшим в своем деле. Это не значит, что я намерена раздувать из мухи слона.

Я проснулась, закинув ногу ему на бедро, он крепко держал меня, зарывшись носом в мои волосы. Когда мы отстранились друг от друга, по телу прокатилась волна неловкости, но я не буду врать, это была лучшая ночь сна за последние месяцы.

Теплая кожа. Обнаженная широкая грудь. Властные, но нежные руки.

В нем есть все, чего я никогда раньше не видела в мужчине, и все, чего я отчаянно хочу, но как только мы этим утром вернулись домой, он схватил свою сумку и умчался на утреннюю тренировку, полностью сосредоточившись на баскетболе. С тех пор я его не видела.

Зандерс ведет нас по подземным туннелям арены, куда нет доступа простым болельщикам. Полагаю, это привилегия вице-капитана действующих чемпионов Кубка Стэнли.

И впервые за много дней у меня в голове всплывает Алекс. Это происходит быстро и неожиданно, мне до сих пор больно о нем думать. Ему бы здесь понравилось. Алекс – большой фанат спорта, особенно наших местных чикагских команд, и назовите это ребячеством или мелочью, но лукавая улыбка скользит по моим губам при мысли, что здесь прохожу я, а не он.

Когда мы выходим из туннеля на площадку, арена оглушает, отчасти из-за болельщиков, которые взволнованы игрой, но в основном потому, что они мгновенно узнают Зандерса. Нетерпеливые болельщики перегибаются через ограждение, выкрикивая его имя, подбадривая, надеясь прикоснуться к нему или получить его автограф. Странно видеть это с такой стороны. Для меня Зандерс и остальные игроки «Рапторс» – обычные ребята, на которых я работаю, а не идолы, которые наконец-то вернули Чикаго чемпионство.

Даже когда мы занимаем свои места, болельщики, имеющие доступ на площадку, все равно подходят к Зандерсу, пока на корте разминаются две баскетбольные команды.

– Какое безумие, – шепчу я Стиви. – Это всегда так?

Она пожимает плечами:

– Это самое худшее. Его узнают в Чикаго, но это не сравнить с сотнями поклонников на арене.

– Тебя это не утомляет?

– Немного. Но лучше пусть он им нравится и пусть они хотят получить его автограф, чем наслаждаются ненавистью к нему, как раньше. Кроме того, по сравнению с Райаном это такая мелочь. С братом трудно ходить почти везде.

У меня в голове всплывает список, висящий на нашем холодильнике. Я попросила его сделать наши свидания публичными мероприятиями, а не частными, как, я знаю, ему бы хотелось. Когда вернусь, надо будет внести в список поправки, потому что даже меня, экстраверта, ошеломляет такое внимание, не говоря уже о таком замкнутом человеке, как Райан. Неудивительно, что он редко покидает свою квартиру, если только это не связано с работой.

Стиви толкает меня локтем в плечо, указывая в сторону площадки.

– Вот он.

Не знаю, почему он не оказался первым человеком, которого я увидела, выйдя из туннеля, потому что Райан привлекает внимание даже в толпе из двадцати трех тысяч человек. На нем футболка с длинным рукавом «Дьяволы» вместо майки, брюки с разрезами, и он далеко не самый высокий на площадке. Однако в его скромной уверенности, в том, как он сосредоточен, есть что-то такое, из-за чего я почти не могу отвести от него взгляд.

Точно так же, как я видела по телевизору несколько недель назад, Райан дистанцируется от остальных игроков, отойдя в сторону с двумя баскетбольными мячами в руках. Он с легкостью ведет их, перекидывает друг через друга, и даже когда болельщики выкрикивают его имя, требуя внимания, остается сосредоточенным на своей задаче.

Райан работает в одиночку, во многом так же, как проводит остальную часть своей жизни.

Разминка заканчивается, объявляются стартовые составы и исполняется национальный гимн.

Райан еще не посмотрел в нашу сторону, и, учитывая внимание, которое Зандерс привлек к себе с тех пор, как мы сели, он никак не может не знать, где мы находимся. Однако он не обращает на нас никакого внимания. Вместо этого каждая его частичка погружена в игру, сосредоточена на следующих двух часах.

Когда свет заливает корт, освещая арену, Райан снимает брюки, оставаясь в баскетбольных шортах, затем стягивает через голову футболку, и я с восторгом смотрю на обнаженную грудь.

Это всего на мгновение, но он остается без футболки достаточно долго, чтобы я заметила, как по мышцам стекают капельки пота, наблюдаю, как вздымается его грудь, очень похоже на то, как я представляю себе это во время другого вида физической активности.