— Как скажете, — ответил линчеватель, после чего быстро направился к выходу.

— Отпусти меня! — кричал младший Айкава, пытаясь выбраться. — Грим, уходите!

Хастл же ухмыльнулся, услышав это, и немного опустил взгляд, после чего решил сказать подростку несколько слов на прощание:

— Не переживай, Син, — повернулся он лицом к парню и улыбнулся. — Позволь дедушке сделать хоть что-то хорошее для своего внука, — его взгляд вернулся к Кенджи. — Хотя бы в этот раз.

Через несколько секунд оба подростка скрылись за массивными дверьми, оставив двоих взрослых мужчин наедине друг с другом.

— Всё ещё думаете, что можете победить меня? — ухмыльнулся Кенджи. — В прошлой нашей схватке я почти убил вас.

— И сейчас я заставлю тебя пожалеть, что ты тогда не сделал этого, малыш Кенджи, — спокойно улыбнулся старик, но уже через несколько секунд улыбка сменилась холодной серьёзностью. — Ты поплатишься за то, что сделал с моей дочерью и моим внуком, ублюдок.

Потрошитель с Сином на плече быстро выскочил за массивную дверь, пробежал по коридору и вышел к пустой станции метро. Больше всего ему сейчас хотелось сесть на поезд и убраться от этого места побыстрее, но, вероятно, главный злодей всей этой истории предусмотрел подобный ход событий, потому транспорта для отступления не оставил.

«Придётся бежать по рельсам», — подумал Клаус, но тут же отсёк эту мысль, ибо их путь в таком случае становился очень долгим и выматывающим.

Быть может, если бы линчеватель был сейчас один, он бы смог осуществить подобное, но в данный момент времени на его плечи давило грузом тело злодея-подростка, который, в добавок, умудрялся сопротивляться его хватке.

— Что ты делаешь? — недоумевал младший Айкава, пытаясь соскочить с плеча держащего его человека.

Клаус не отвечал — сейчас любой ответ был бесполезным. Син вряд ли понимал, в какой опасности он находился, потому Клаусу нужно было действовать самостоятельно, полагаясь лишь на свой ум, свою сообразительность и свою рациональность. Быть может, линчеватель и злодей смогли бы эффективно работать в команде, но точно не сейчас — последний был морально уничтожен и раздавлен, а такой командный партнёр будет мешать не хуже самого сильного противника.

— Отпусти меня! — продолжал сопротивляться Син, активно двигая ногами.

Несколько неприятных ударов ступнями пришлось по плечу и груди линчевателя, но тот уверенно стерпел боль, продолжая думать, как им стоит покинуть данную территорию. В его голову закралась мысль буквально прорубить себе выход, разрушив потолок, но и эта идея была вскоре отброшена — они находились на большой глубине, потому данный вариант побега был чем-то из уровня «можно, но невозможно».

— Достал, — произнёс, наконец, Айкава и, активировав причуду воздуха, направил воздушную волну прямо в затылок Клауса.

Тот явно не ожидал подобной атаки, потому никак защититься от неё не сумел. В итоге ему пришлось бросить тело подростка и отлететь недалеко в сторону. Благо, никаких болезненных столкновений со стенами не было — Клаус успел грамотно перегруппироваться и приземлиться на ноги. Конечно, теперь голова немного побаливала, но это всё же лучше, чем если бы он влетел лицом в бетонную стену.

Син же без каких-либо намёков на боль и дискомфорт поднялся на ноги, отряхнулся и посмотрел на линчевателя, который в данный момент смотрел на него глазами хищника, что отчаянно пытается найти способ сбежать от более могущественного противника.

«Похоже, он сильно напуган», — сделал вполне логичный вывод у себя в голове злодей.

— Так хочется сбежать? — прямо спросил он. — Так беги — только мне не мешай.

Услышав это, Клаус оскалился. Он отчётливо понимал, в какой ситуации они находились и какая опасность им грозила, но вот Син, похоже, особо не волновался по этому поводу, и это очень сильно злило линчевателя.

— Жить перехотелось? — гневно спросил Густавсон. — Нам нужно бежать, понимаешь? Пока старик отвлекает его, у нас есть шанс скрыться!

— «У нас»? — ухмыльнулся Син. — Тебя так волнует моя жизнь и судьба? С какого это момента мы с тобой стали настолько близки, что ты начал переживать за меня? Мне кажется, что мы ещё утром обо всём поговорили, когда я проломил твоим телом стену, — улыбка придала лицу подростка злодейский оттенок.

— Ты хоть понимаешь, что вообще происходит?! — сорвался Клаус. — Ему удалось сломать тебя! Теперь ты не представляешь для него абсолютно никакой угрозы! В твоём нынешнем состоянии ты ничего не сделаешь ему!

— И что с того? — этот вопрос удивил линчевателя. — Думаешь, что побег поможет? — грустно ухмыльнулся злодей, присаживаясь на рядом стоящую скамью. — Отец знает обо всём, что я собираюсь сделать, и обо всём, о чём я думаю и могу подумать, понимаешь? У него всё идёт по сценарию, и почему-то ни одно моё действие не пошло наперекор его планам. Знаешь, почему? Потому что он с самого начала контролировал абсолютно всё: меня, мои мысли, мои действия, моё мировоззрение, мысли и мнения людей вокруг и их восприятие. Чёрт побери, быть может, даже этот наш разговор полностью прописан им: каждое наше слово, каждый звук из наших уст, каждая реакция и каждое движение глаз. Он способен контролировать всё, что мы считаем своим. Ему удалось создать идеальную сцену для его постановки, и что бы мы сейчас не предприняли, он будет действовать наперёд. Как ты думаешь, учитывая всё это, побег поможет?