— Вы всё-таки вернулись. Чудесно! — радостным тоном произнёс он. — Мне казалось, что вы сбежите отсюда в страхе, но вам удалось превзойти мои ожидания. Надеюсь, это не всё, чем вы сможете меня ещё удивить сегодня.

Мужчина был явно счастлив — об этом говорил весь его вид. Конечно, раненое плечо слегка разрушало общую картину его самодовольного и уверенного вида, но от этого менее мерзким и ужасным он быть не перестал. Он улыбался действительно по-злодейски, и это вселяло в сердца и души подростков не только гнев, но и страх — то, что могло в любой момент сыграть против них.

Клаус озлобленно сжал зубы. Он вновь начал бояться директора, а это ничего хорошего для него не сулило. Каждая его конечность дрожала от ужаса, с чем парень никак не мог бороться. Всё его тело отказывалось слушаться его — невозможно было сделать ни шагу вперёд, ни шагу назад. По лбу его катились капельки холодного пота, а изо рта вырывалось напряжённое и испуганное дыхание. Страх и ужас заполняли каждую клеточку его тела, и происходило это настолько быстро, что уже через пару минут он должен был упасть на колени и сдаться, признав, что их с Сином планам и желаниям сбыться не суждено.

Сам же младший Айкава также был полностью подконтролен негативным чувствам. Он был зол, но при этом и напуган — точно также, как и его напарник. Разница была лишь в том, что Син всё ещё ощущал землю под ногами и мог, пускай и с трудностями, шевелить конечностями тела. В голову его начали закрадываться мысли о побеге — далеко-далеко, где его точно никто не найдёт. Это было совсем несвойственно ему, ибо бежал он лишь однажды, и это стало его критической ошибкой, о которой он жалеет до сих пор, хоть и положительного от неё он получил не меньше. Сейчас он не мог сбежать — этого не было в его сценарии.

Но кому не всё равно не сценарий подростка, что сам не понимает, что делает, верно? Нужно лишь ещё немного постараться, чтобы сломать его окончательно, и я сделаю это, несмотря на то, что сам Син этого не хочет — меня никогда не интересовали его желания и мечты. Он — лишь инструмент, что был создан мною для моих деяний, и от этого предназначения ему никак и никогда не уйти.

— Так и будете стоять на месте? — вновь нарушил тишину Кенджи. — Я для друга спрашиваю.

В этот же момент Клаусу удалось неожиданно вырваться из ступора и повернуть голову в сторону, после чего его глаза слегка расширились и он совершил резкий выпад в сторону, отталкивая младшего Айкаву.

— Не спи! — крикнул он.

Через секунду на место, где стоял длинноволосый подросток, с грохотом приземлился монстр, разрушив часть фундамента под собой. Благодаря своей реакции Густавсону удалось не только спасти Сина, но и уйти от удара самому, в последний момент отпрыгнув влево и отбежав на приличное расстояние.

— Мики… — грустно произнёс юный злодей, поднимаясь на ноги и смотря на Ному, что при приземлении громко заверещал.

Густавсон быстро оценил ситуацию. В его глазах Син выглядел не особо полезным в битве с Кенджи, хотя ещё минутами ранее считал иначе. Ему показалось, что юный злодей всё ещё не смог принять внутри себя болезненную и тяжёлую истину его жизни, из-за чего у того случаются резкие перепады уверенности и отчаяния. В такой форме он точно бы не смог навредить Директору, потому Клаус принял важное решение, которое могло сказаться на них обоих как положительно, так и отрицательно:

— Син, я займусь Директором, а ты разберись со своим другом, — прокричал он, чем вызвал взгляд, что был полон непонимания, со стороны младшего Айкавы. — Только ты сможешь справиться с Мики, а мне позволь покончить с главным злодеем!

— Но… — был весьма поражён словами напарника Син.

— Покончить с ним — моя главная цель! — перебил Густавсон, говоря решительным голосом. — Это моя история. Твоя же — упокоить друга, что уже долго страдает!

Не говоря больше ни слова, Потрошитель вынул из-за пояса один из двух уцелевших металлических серпов, которые, как оказалось, были складными, и рванул вперёд, оставив позади превращённого в монстра Мики и Сина, что ещё не до конца осознавал, что сейчас произошло.

«Какого чёрта? Он решил заняться им в одиночку? Да ещё и меня оставил позади? Не слишком ли много он на себя берёт?», — подумал младший Айкава и ухмыльнулся, устремив свой взгляд на Мики, что наблюдал за ним со злобным оскалом.

— Только попробуй помереть раньше, чем я освобожусь! — крикнул в спину напарнику он, после чего полностью сконцентрировался на лучшем друге. — Долго же ты страдал, Мики.

Ному в ответ же лишь громко и угрожающе рыкнул, но ни одна мышца на лице его потенциального соперника даже не дёрнулась, что ещё больше разозлило монстра. Он не особо любил, когда кто-то, на кого он кричит, не испытывает к нему страха, и кажется, что он вот-вот собирался исправить эту не очень приятную для него ситуацию.

— Я покончу с твоей болью, Мики, — добрым голосом произнёс Айкава, несмотря на все попытки чудовища заставить того бояться или хотя бы злиться. — Но сначала, мой друг, я заставлю тебя проснуться.

Глаза Ному залились кровью, а оскал стал настолько ужасающим, что неподготовленный человек при виде него точно бы потерял сознание. По всему его телу нечеловечески синего цвета начали выпячиваться вены, что говорило о том, что монстр в данный момент был очень сильно напряжён, а для его противника это не означало ничего хорошего.