— Все равно тяжело, — продолжил настаивать Гриша.

— Тележка же на кухне есть, — встрепенулась Ирина, — вон в том углу стоит — на ней наверно что-то тяжелое из еды возили.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался я, — покажи.

И Ирина провела все заинтересованные стороны в самый дальний угол кухни — тут под столом, на котором готовились, очевидно, вторые блюда, действительно имела место тележка с четырьмя колесиками и ручкой с одного бока. На таких раньше молочницы возили бидоны с молоком по дворам, выкрикивая при этом мерзкими скрипучими голосами «молоко-кефир».

— Класс, — сказал я, — самое то, что надо. Ставим на нее аккумулятор с прибором…

— С приборами, — поправил меня Гриша, — ты же две штуки уже наладил — вот и проверим оба.

— Правильно, — не смог не согласиться я, — и выкатываем эту телегу на нейтральную полосу… проверку боем, короче говоря, произведем.

— А если они не купятся на эти штуки? — задала логичный вопрос Тамарка, — пауки с муравьями которые. Тогда что?

— Тогда применим испытанные средства, — я взял в руку АКМ, — и отступим на старые позиции — думать дальше. Кто со мной пойдет?

— Давай я, — решительно выступил вперед Гриша, — у меня опыт боевых действий как-никак имеется.

— И какой же? — не смог не поинтересоваться я.

— Две командировки в горячие точки, — скупо пояснил он, — два с половиной месяца возле Ачхой-Мартана и Дуба-Юрта — знаешь, что это?

— Слышал, — не стал я углубляться в эту тему, — ну что, тогда двинули?

— Двинули, — кивнул он, после чего мы перетащили аккумулятор и приборы на тележку и в четыре руки подкатили ее к центральному входу.

— Ну что, с богом, — взглянул он на меня и перекрестился.

Я тоже глядя на него сотворил крестное знамение, сзади раздалось дружное «с богом», дверь загремела и распахнулась наружу. Мы с Гришей осторожно выглянули на улицу, ничего страшного там не увидели, и молча выкатили тележку на асфальтовую дорожку. Усаженную по бокам цветочками.

— Если что, стучите, — сказал сзади Валера, после чего дверь снова захлопнулась, оставив нас на съедение жутким насекомым…

— Ну что, Иван, — спросил меня Григорий, — страшно или как?

— Пока не очень, — ответил я, — калаш за спиной помогает от страха. А тебе как?

— А мне Макаров способствует, — немного подумав, отвечал он, — Калашников и Макаров, если вдуматься, два лекарства против страха.

— Кстати, — мимоходом заметил я, — рука-то у нашего Ильича в необычном положении — горизонтальная… что бы это могло значить?

— Давай Ильича оставим на потом, а сейчас у нас другие заботы, — одернул меня Гриша, — куда пойдем, к муравейнику или к паукам?

— Сейчас монетку брошу, — так разрешил я неразрешимый вопрос, — орел, значит к муравьям, решка — пауки.

И я вытащил из кармана штанов бог весть как завалявшуюся там мелочь, сейчас же почти везде карточки принимают, наличкой разве что на колхозном рынке расплачиваешься да у бабушек возле дома, которые продают продукцию со своих огородов. Выбрал самую большую по размеру монету достоинством в пять рублей и честно подбросил ее в воздух. Ловить не стал во избежание обвинений в подтасовке.

— Ну вот сам смотри, — показал я носком кроссовки на лежащий на асфальте пятачок, — решка и никакого орла, а это значит что?

— Что наш путь лежит к третьему корпусу, где свое гнездо свили гигантские пауки, — закончил мысль Гриша.

И мы дружно начали толкать нашу телегу по дорожкам в обход памятника товарищу Ленину, пароходу и человеку. По сторонам мы, естественно, посматривали, но ничего страшного в первые минуты обнаружить не удалось. Тот же клуб по левую руку с распахнутой дверью… с тех самых пор, как мы с Гришей вытащили оттуда кота Ваську. Та же самая ограда санатория по правую руку, которую надо было бы подправить уже лет десять как.

— Вон там паутина была, — сказал я, указывая на окна третьего корпуса, — а с этого дерева паучок слез. О, кажется, у нас гости.

Не с того самого дерева, но с одного из соседних на паутине толщиной в палец резво начал спускаться очередной паук.

— Включай свою музыку, — скомандовал Гриша, я и щелкнул оба тумблера на двух магнитных агрегатах.

Зеленые лампочки у них загорелись исправно, и загудели они тоже в унисон, но на паука это гудение никакого особенного воздействия не оказало. Он приземлился, отцепил паутину и двинулся в нашу сторону.