Я кивнул.

— Тогда следуйте за мной.

Казалось, что он исчез в самой густой части листвы, но когда я добрался до того же места, я увидел лаз в листве. Извилистая тропинка, какой бы она ни была, местами становилась настолько узкой, что мне приходилось отступать боком. Джету пришлось легче, хотя в какой-то момент он оступился и упал, споткнувшись о переплетение корней.

Мы постепенно спускались с холма, пока тропинка не закончилась на берегу небольшой, сильно затененной лагуны. Наше появление напугало пару длинноклювых ибисов. Птицы взмахнули своими широкими белыми крыльями и взлетели.

На илистом берегу стояло несколько лодок, привязанных к столбам. Менхеп вытащил одно из этих длинных, тонких суденышек на мелководье и удерживал его на месте, пока мы с Джетом взбирались на борт. Лодка была настолько узкой, что нам пришлось сесть друг за другом. Я был в середине, Джет впереди, а Менхеп сзади.

— Умеешь грести?
– спросил он.

— Достаточно хорошо, - соврал я.

Менхеп рассмеялся: — Лавочник всегда необходимо знать, когда люди лгут. Ты никогда в жизни не держал весла, не так ли?

— Ну...

— Взмахни веслом с одной стороны, затем с другой, вот так. —Он продемонстрировал, пока я вытягивал шею, чтобы понаблюдать. — Я буду рулить. Чем сильнее и быстрее ты будешь грести, тем скорее мы доберемся до места и что-нибудь съедим. Не знаю, как ты, но я умираю с голоду.

Менхеп наблюдал за моими движениями и давал мне указания, мы подплывали от одной лагуны к другой, пробираясь через плавучие сады лотосов и высокие заросли тростника, которые колыхались на ветру, время от времени затеняемые миниатюрными лесами папируса вдоль болотистых берегов. Вокруг нас порхали стрекозы. Мошки и множество других крылатых насекомых стаями кружили над водой. Куда бы я ни посмотрел, казалось, что мир гудит, вздыхает и пульсирует жизнью. Я погрузился в ритм гребли и наблюдал за изобилующим зрелищем с отстраненным изумлением - до тех пор, пока мошки не начали жужжать у меня в ушах, а затем не опустились на губы и ресницы и не залетели мне в нос. Я все время моргал, фыркал и беспомощно отбивался от них, чуть не потеряв весло.

Смеясь над моими мучениями, Менхеп велел Джету развернуться и помочь мне избавиться от насекомых, сдувая и отмахиваясь от них.

Я возобновил греблю и, в конце концов, вошел в устойчивый ритм, чувствуя, как искрящаяся зеленая вода прижимается к моему веслу, соревнуясь своей силой с рекой. Рутина в конце концов уступила место монотонности, а монотонность - скуке, а затем усталости, и в какой-то момент мне показалось, что мы, должно быть, ходим кругами, снова и снова проходя через одну и ту же лагуну, пересекая водный простор без каких-либо заметных ориентиров. Возможно, Менхеп обманом заставил меня пройти один и тот же участок водного пути больше одного раза, чтобы сбить меня с толку и запутать меня.

Наконец мы свернули в узкую бухту с травянистыми болотами по обе стороны. Менхеп велел мне прекратить грести. Лодка остановилась, и несколько мгновений мы стояли на месте, наблюдая за бликами солнечного света на воде и слушая жужжание насекомых. Затем из высокой травы справа от нас я услышал серию свистов, не похожих ни на один птичий звук, который я слышал в Дельте. Сунув пальцы в рот, Менхеп ответил такой же серией свистов. После паузы мы услышали еще один свист.

— Это сигнал двинуться вперед, - сказал Менкхеп. — Начинай грести снова, пока я подрулю за тот небольшой поворот. Тогда ты их увидишь.

— Что видишь? — Начал было я, но мгновение спустя получил ответ на свой вопрос. В дальнем конце узкой лагуны я увидел маленькую деревушку из хижин. Хижины были сделаны из засохшей глины и плетня, с соломенными крышами. Они были похожи на Хижину Ромула на Палатинском холме, которую мой отец показывал мне, когда я был маленьким. Сам Рим начинался как поселение из хижин, подобных этой.

В лагуну выступал длинный низкий пирс, к которому было привязано множество лодок. Эти суда были вдвое шире того, в котором м сидели, и намного длиннее, достаточно большими, чтобы вместить, возможно, двадцать человек или больше. С той стороны, откуда мы пришли, впереди нас по берегу лагуны бежал молодой человек, держа свисток у рта и выдувая несколько нот. Это был дозорный, который дал нам добро и теперь предупреждал своих товарищей о нашем прибытии.