– Ура священнослужителям! – закричал Антон Петрович. – Ура честным пастырям!

– Ура! – закричали все.

Среди всеобщего шума и оживления Роман посмотрел на сидящую рядом жену. Лицо её светилось радостью и любовью ко всем.

– Тебе хорошо? – спросил он, сжав её руку.

– Очень, очень! – произнесла она. – Какие они все чудесные, родные! Я всех их люблю!

Роман смотрел на неё, поражаясь и радуясь совпадению их чувств. А батюшку и дьякона уже вели под руки к столу, мужики расступались перед ними, кланяясь, некоторые бабы успевали приложиться губами к белой пухлой руке. Батюшка шёл сквозь них в новой фиолетовой рясе с серебряным крестом на груди, белые волосы его и борода были тщательно расчёсаны.

Смуглолицый дьякон, успевший переодеться в светское, следовал за ним, неся в руках огромный букет роз. А возле просторной коляски отца Агафона суетились Прошка, Филька и Вавила, вынимая из неё бочонки с водкой и корзинки со снедью.

– Спаси Христос! Спаси Христос! – повторял батюшка, добираясь наконец до террасы.

– Фёдор Христофорович! Сюда! Сюда, скорее! – басил Антон Петрович.

– Феденька, а я уже волноваться начала! – громко говорила попадья, поднявшись со своего места и вся сияя от возбуждения и радости.

– Фёдор Христофорович, как вы служили, как чудно было в церкви! Я плакала, как девочка! – говорила тётушка.

– Чудно, прелестно!

– Фёдор Христофорович, сюда пожалуйте!

– Ко мне, сюда, прошу!

Десятки рук поддерживали и направляли батюшку.

Но батюшка двигался к молодым.

– Танюша, голубушка, – он поцеловал Татьяну, – счастия, счастия тебе и детушек малых Богу на радость, нам на умиление. Спаси Христос вас… Ромушка!

Он стал целовать Романа:

– Счастия, счастия тебе, сокол ты наш ясный! Высмотрел ты голубицу себе пригожую, так теперь лелей-береги её пуще ока, молись за её здоровье, а мы, старики, за вас помолимся! Кузьма Егорыч! – повернулся он к дьякону. – Что ж ты не поздравляешь голубков наших?!

Но дьякон уже целовал руку Татьяне, предварительно свалив ей на грудь букет. Утопая в розах и не зная, что делать с букетом, она беспомощно улыбалась.

– Чувствительно рад поздравить, – произнёс низким голосом дьякон, чопорно пожимая руку Роману.

– Господи Боже наш, послал нам радость на склоне дней наших, – бормотал отец Агафон, вытирая выступившие слёзы.

– Только без минора, Фёдор Христофорович, – посоветовал Красновский, осторожно забирая букет у Татьяны. – Позвольте, Татьяна Александровна…

Наконец батюшка был усажен между попадьёй и Надеждой Георгиевной, дьякон опустился на стул рядом с Амалией Феоктистовной и Ильёй Спиридоновичем, все сели, а трое молодых парней в красных рубахах подошли и стали наполнять бокалы шампанским. Среди крестьян пошли по рукам бутыли с водкой.

– Шампания! Шампания, друзья мои! – Любуясь пенящимся вином, Антон Петрович поднял бокал и стал сам подниматься, но Красновский решительно махнул рукой:

– Антон Петрович! Я начинаю, не ломай ритуала!

– Антоша, помилосердствуй! – воскликнула тётушка. – Нельзя быть столь эгоцентричным!

– Подчиняюсь, подчиняюсь! – Антон Петрович опустился на стул.

Красновский встал с бокалом в руке, молча обвёл всех взглядом маленьких, блестящих от возбуждения глаз и заговорил громче обычного:

– Друзья! Я предлагаю поднять бокалы за здоровье новобрачных!

И все сразу стали вставать и потянулись бокалами к Татьяне и Роману. Держа свои бокалы, новобрачные протянули их вперёд, и сразу же хрустальный перезвон разнёсся по террасе, а вместе с ним зазвучали поздравления:

– Счастья вам, Ромушка, счастья, Танечка!

– Поздравляю!

– Имею честь поздравить!

– Счастливой семейной жизни, дети мои!

– От всего сердца поздравляю!

– Пью за ваше здравие, дорогие Татьяна Александровна и Роман Алексеевич!

– Искренне рад поздравить вас!

– Поздравляю, Танечка, поздравляю, Роман!

– Крепкой семьи вам и всех благ!

– Рад поздравить! Рад поздравить!

– От всей души поздравляю и пью за ваше здоровье!

А на лугу крестьяне тоже повставали со своих мест со стаканами в руках, и до террасы долетели их голоса:

– Ох, слава Тебе, Господи, за ваше здоровьице!

– Сладкой свадебки да славных детушек!

– Поздравляю, Роман Лексеич!

– Жить поживать да и добра наживать!

– Помилуй вас Бог!

– Таперича и живитя вместе Богу на радость!

– За здравице женишка да невестки!

– Ох, то-то радости-то!

– Храни вас Божья Матерь!

Среди этого разнобоя голосов вдруг прорезался глухой сильный голос Дуролома:

– На славие! На славие Божье! На радость Отечеству! На почтение родительское. На родопродолжительство богоугодное во имя Отца и Сына и Духа Святаго, и ныне и присно, и во веки веков!