– Мне нужно тебе кое-что сказать, Мак. Маме нравится бывать у родителей и сидеть там на террасе под вентиляторами. Это ее не так угнетает, как пребывание дома, так что мы часто туда ездим. Я привожу ее, и она с Хелен и Хани часами сидит на крыльце, а время идет. Герми тоже крутится где-нибудь рядом, и за последнюю неделю я дважды слышала, как он упоминал ФБР. Я понятия не имею, в связи с чем.

Мак, с трудом сглотнув, тоже огляделся.

– А с кем он разговаривал?

– Не знаю. Он разговаривал по телефону и не знал, что я дома. Немного странно, да?

– Полагаю, тут есть над чем подумать.

– Я буду держать ухо востро.

Любое упоминание о ФБР беспокоило Мака. Он не выглядел встревоженным, но есть перестал.

Марго взглянула на часы:

– Наверное, мне пора. У меня назначена встреча на час дня.

– А хочешь, я поеду с тобой?

– Ты имеешь в виду, как настоящий папа? Отец и дочь отправились посмотреть университетские городки?

– Типа того.

Она улыбнулась:

– Конечно, пап, для меня это будет честью.

– Тогда машину поведешь ты. Я хочу посмотреть, как ты справишься с движением в большом городе.

– Уж получше тебя.

– Посмотрим.

Марго вернулась через семь часов после отъезда из дома, но ей казалось, что она отсутствовала несколько дней. Она не могла вообразить, что простая неспешная поездка в Мемфис и обратно может оказаться такой волнующей и в то же время умиротворяющей. Въехав в округ Форд, она сбавила скорость до пятидесяти миль в час и не обращала внимания на возмущение водителей, двигавшихся позади нее. В городе Марго заехала в закусочную и поискала знакомых, но никого не встре– тила.

Уже несколько месяцев ее жизнь определяло присутствие в доме смертельно больного человека, и тяжкое испытание еще не закончилось. Как же ей не хотелось в этот субботний день сидеть в их мрачном жилище и ждать неизбежного. Семья наконец-то смирилась с тем, что Лизе не поправиться, хотя врачи сделали все возможное и в итоге сдались. Ожидание было жестоким; незнание, когда все это закончится; постоянная потеря веса и смертельная бледность больной; ужас приближения самого близкого человека к могиле; панический страх жизни без матери. Изменения происходили странным образом: только в прошлом месяце Лиза еще сама ездила за рулем; только на прошлой неделе она возилась на кухне и пекла печенье, а вчера еле встала с постели. Вскоре они пошлют за сиделкой, пожилой медсестрой, которая будет заботиться о ней в последние дни. Баннинги уже об этом договорились. Марго и Хелен должны позвонить и сообщить бабушке и дедушке, когда этот момент настанет.

Хелен сидела в гостиной и смотрела фильм. Приглушенным тоном она сказала:

– Мама отдыхает. День был тихий.

Марго, сев на диван рядом с сестрой, спросила:

– Она на меня сердится?

– Нет. У нее был хороший день. Большую часть времени мы провели у Хани, во внутреннем дворике, но это ее утомило.

– Они злятся?

– Сначала злились, но мама их успокоила, велела прекратить, сказала, что ты можешь о себе позаботиться. Как Родс?

– Чудесный, очень красивое место. Милые люди. Но очень маленький.

– Не могу поверить, что в будущем году ты собираешься в колледж.

– Я тоже не могу.

– А можно мне поехать с тобой?

Обе хмыкнули, а потом замерли, услышав голос Лизы. Они прошли в ее комнату и увидели, что она сидит в постели, широко улыбаясь. Марго нежно обняла мать. Она взбила подушки с обеих сторон, и девочки легли рядом. Лиза хотела знать все о колледже Родса и поездке в Мемфис, и Марго, рассказывая, не скупилась на детали, описывая все, за исключением, конечно, знаменательного заезда в гриль-бар и обеда с Маком. Она показала красочные брошюры из колледжа и сообщила о беседе с настоящим профессором. Родс определенно был в списке возможных вариантов. Лиза сказала, что о деньгах они побеспокоятся позже.

С одной стороны, было здорово видеть ее в таком восторге оттого, что старшая дочь собирается в колледж, но, с другой стороны, сердце разрывалось при мысли, что ее не будет рядом, чтобы порадоваться, когда это случится. Марго упомянула еще несколько колледжей, которые она может посетить в ближайшие недели, и все они находились дальше от дома. Лиза одобрила ее план. Она не сомневалась, что ее родители сделают все возможное, чтобы девочки получили надлежащее образование, чего бы это ни стоило. У Марго имелся главный козырь – обещание Мака, – но говорить о нем она не могла.

Лиза снова задремала, и девушки вышли из комнаты.

Хелен заплакала.

– В последние пять дней она почти ничего не ела.

Они обсудили, не пора ли звонить бабушке и дедушке, но решили подождать. Ночь была длинной, поскольку Лиза капризничала и жаловалась на боль. Девочки почти не отходили от нее и урывками дремали, когда она не спала. На рассвете Марго позвонила Хани и сообщила новости. Медсестра приехала через два часа и ввела морфий. Баннинги зашли по дороге в церковь и поболтали с Лизой, которая не спала и была в сознании. Они никогда не пропускали службы, и такая мысль не приходила им в голову даже сейчас, когда их дочь доживала последние дни.