Шрифт:
– Боится, что ты "очнёшься от спячки" и испортишь ему предвыборную компанию.
– Он так и сказал, про спячку?
– Да. Это была цитата.
Отец хмыкнул:
– Похоже на него.
Перси чуть замялась, но решила поделиться своими наблюдениями:
– Будь осторожен. Ивэн туповат немного и не знает, что искать. Он будет докладывать обо всех странностях, какие заметит в твоём поведении.
Отец кивнул и Перси продолжила:
– Ещё... Верник очень умён. И интуиция у него... Удивительная. Представь! Он, не имея никаких особенных средств наблюдения, так точно просчитал тебя, Тухлого и многих других!
– А ты уверена, что никаких "средств" у него нет?
Перси посмотрела на отца с лёгким превосходством:
– Если бы в их распоряжении были какие-нибудь "такие" средства, меня засекли бы в здании ЗС. Во-вторых, я слышала мысли этого гениального урода. Он даже думает необычно. Фрагментами. Думаю, что при посторонних он всегда так мыслит. Скрывает свои истинные мотивы и цели. И логические цепочки. А ещё, когда врёт, то врёт так убедительно, что сам верит в тот момент. Больной психопат, в общем... Думаю, полностью откровенным, даже с собой, он бывает только в каком-то особенном месте. Когда никого нет рядом. Там и планирует что-то глобально. А потом дробит сою задумку на мелкие задачи и претворяет в жизнь.
Отец как-то странно смотрел на неё. Кивнул, принимая к сведению, но заговорил о другом:
– Молчи о своих способностях, Перси. Там у себя молчи. И, когда я вытяну тебя, здесь. Иначе тебя превратят в лабораторную мышь и не дадут нормально жить. Особенно, если их, эти твои возможности, не возможно отследить современными приборами... И этому своему сверхразуму скажи, чтобы молчала о тебе. И о себе тоже. Здоровее будете, обе.
– У тебя, на диво, разумный и привлекательный отец, Ра!- вклинился в их разговор голос...
Сногсшибательной красотки. Которая соткалась из ниоткуда и устроилась на третьем стуле так, чтобы совершенная нога была видна в длинном вырезе платья как можно лучше.
Проследила за взглядами отца и дочери и легко рассмеялась:
– Прости, Том Блайз. Твоя дочь совершенно права: у меня гигантские проблемы с доверием и построением горизонтальных связей с людьми. Поэтому иногда меня заносит.
Блайз усмехнулся:
– В последнее время, у меня тоже.
Мити тонко усмехнулась:
– Насколько я поняла, с горизонтальным у тебя как раз, всё в порядке, а с остальным, да... Согласна...
– Мити!- рыкнула возмущённо Кора.
Деметра наивно округлила глаза:
– Прости меня, Блайз! И кстати, у твоей дочери тоже гигантские проблемы с доверием и построением связей. Парня, который в неё влюблён, она...
– Деметра!..
– Всё-всё! Молчу!.. Вот так и затыкают голос разума...
Глава 39.
Проснувшись на следующее утро, Томас Блайз не вскочил, как обычно с кровати. После потери Лив, он не проводил в постели ни одной лишней минуты. Но и спать он мог только здесь, в этой кровати, которая, кажется, до сих пор хранила тепло жены. Глупо?.. Да, на здоровье! Так он чувствовал.
Засыпал нормально только здесь или на узкой койке где-нибудь в космосе. Больше нигде. Никогда не приводил сюда женщин. Ему даже в голову не могло бы прийти подобное. И у них не спал. После самой развесёлой ночи всегда тащился домой. В любом состоянии.
Да и ночи эти случались так редко. Только тогда, когда думал уже не он, а организм, всеми своими гормонами и потребностями. А первая такая ночь случилась только через четыре года после того, как он потерял семью. Он совсем ошалел тогда от воздержания и одиночества...
Проснувшись сегодня утром, Том Блайз первым делом проверил, помнит ли он координаты, которые назвала ему во сне дочь. Грустно посмеялся про себя над тем, как это звучит.
– Как повод для визита к психиатру! И как подарок Кливу Вернику. Он, когда будет соответствующая запись в моём личном деле, избавится, наконец, от необходимости следить за мной и посылать ко мне "протухших в разной степени друзей". Моё слово уже не будет иметь веса ни для кого. Всегда можно будет оспорить его и состроить печальную мину по поводу "несчастного безумца, потерявшего семью".
Конечно, он помнил координаты. Разве он мог забыть, то, что сейчас важнее всего на свете? Причём, не метафорически, а в самом прямом смысле слова!
Он улёгся удобнее и принялся думать. У него в мозгу, с головокружительной скоростью сменялись лица, воспоминания, сокурсники, бывшие сослуживцы, люди, с которыми он сталкивался, по службе и просто в жизни.
Он разрабатывал стратегию. Без изысков. Знал, по опыту: если что-то может сработать не так, оно и сработает не так. А значит, план его должен быть предельно простым. Как две палки и перекладина между ними. И то, всегда есть шанс того, что перекладина соскользнёт или сломается. Или что палки подломятся.