Я обвел взглядом стол. Мысли Леоне, казалось, унеслись куда-то еще. Агости, похоже, не волновало ни то, ни другое. В конце концов счет свел Маркетти.

«Все улики указывают на то, что Татьяна Николаева никогда не предаст свою семью», — туманно заявил Маркетти. Черт, если бы я знал, означает ли это, что он на моей стороне или нет. Его глаза обратились ко мне. «Константин принесет чип, как только заберет его. Но нам нужно выяснить, кто присылает нам эти видео. Сможет ли Максим помочь?»

"Нет."

Максим был экспертом в отслеживании IP-адресов. Когда-то это была его ниша. В эти дни мой брат ничего не мог с собой поделать, не говоря уже о ком-либо еще.

Черт, возможно, Нико Моррелли сможет разгадать эту тайну. Он был гением сам по себе. Все в этой комнате пытались расшифровать цифровую подпись видеосообщений. Безуспешно. Должен был быть кто-то умнее этого ублюдка Адриана.

Я кивнул, затем встал. Маркетти сделал то же самое, давая понять, что встреча окончена.

«Я рад видеть, что мы все на одной волне». Я застегнул пиджак. «Джентльмены».

Они остались сидеть, пока я повернулся к двери. Маркетти тоже собирался уходить. Возможно, ему тоже надоело это дерьмо.

«Ромеро подчинится», — сказал Маркетти, когда мы вышли на улицу. «Он беспокоится о своей старшей из-за ее инвалидности».

Я ему не завидовал. Рождение дочерей было проблемой, которая никогда не уходила. У Ромеро не было мужской семьи, которая защитила бы его девочек, когда он уйдет. Это сделало их более уязвимыми, и не помогло то, что они не обращали внимания на этот мир.

«Ему нужно подумать о свадьбе одного из них с кем-то влиятельным», — сказал я. — Прежде чем он упадет.

«Инвалидность старшей дочери затрудняет оформление брака», — признался он. «А его младший — веселый бунтарь. Собственная порода. Упрямый."

— Разве они не все, — сухо парировал я.

По совпадению, дочери Ромеро учились в той же школе-интернате, что и Айла в Калифорнии. Все трое сблизились и продолжили обучение в одном колледже в Париже. Младшему из них было около двадцати одного года, а старшему было столько же, сколько Исле. Двадцать три года и глухой.

«Ромеро занят организацией брака своего младшего сына и Данте Леоне».

— Плохой ход, — сухо ответил я.

Энрико следил за моим лицом, его глаза сузились. "Почему?"

Я поднял бровь. Ему действительно следует больше наблюдать за молодым поколением. «У Данте вспыльчивый характер. Ему не нужно жениться на геллионе, а на ком-то, кто его успокоит.

Его глаза сузились. — Ну что, у тебя есть кандидат на роль Рейны? Я держал рот на замке. Они узнают об этом достаточно скоро. Это была битва, которую должен был вести Амон. — Я знаю, что это не ты, — сухо заметил он. — Не после того, как ты поручился за морозовскую бабу.

Я стиснул зубы. Мне было неприятно слышать эту фамилию, связанную с Татьяной. Я остановился возле ожидавшей меня машины и повернулся к Маркетти.

— Просто честное предупреждение, — начала я, глядя ему в глаза. Обычно я возвышался над людьми, но Маркетти был такого же роста, как и я. Мы стояли лицом к лицу. Хотя прямо сейчас мне бы хотелось возвышаться над ним. «Любое покушение на жизнь Татьяны я восприму как прямое нападение на меня и мою семью. И моя месть будет быстрой и жестокой. Просто спроси того придурка из якудза, который посмел приблизиться к ней.

Он некоторое время изучал меня. Мне было плевать, если я раскрыл слишком много. Я хотел, чтобы было известно, чей гнев им придется пережить, если они коснутся хотя бы одного светлого волоска этой женщины. Я был единственным мужчиной, которому разрешено прикасаться к ней.

«Почему мне кажется, что у тебя есть план относительно якудза?» — криво заметил Маркетти.

Холодная улыбка тронула мои губы. «На самом деле, я оцениваю ситуацию и помогаю только там, где это необходимо. У кого-то уже был план. Я ускоряю его.

Губы Маркетти изогнулись в ухмылке, и он протянул ладонь для рукопожатия.

"Хороший. Я с нетерпением жду этого».

Именно по этой причине мы хорошо сработались.

На следующее утро я проснулся в своем парижском доме от громкой музыки и головной боли.

«Какого черта?» — проворчала я, вскакивая с кровати и натягивая пижамные штаны. Я никогда не знал, с кем была моя сестра, и в мои боксеры не входило, чтобы девушки, которым едва исполнилось двадцать, глазели на меня в моих боксерах. Как, черт возьми, когда-либо.