С такими мудрыми мыслями я и погрузился в благородный крепкий сон.

День начался с приятного сюрприза. Но не для меня, а для Гордея.

После завтрака мне позвонил османский посол, лично, и поинтересовался, удобно ли мне будет его принять в ближайшее время. Я не возражал. Насчет присутствия спасителя котят визирь тоже спросил и крайне обрадовался, когда узнал, что тот на месте.

В обычной одежде Мехмет-паша выглядел довольно странно. Классический синий костюм, сшитый на заказ, на нем смотрелся идеально, но в моей памяти всё ещё были богатые шелковые одеяния.

Но мне было приятно, что посол не стал наряжаться и приехал всего с одной машиной сопровождения. Он и при первой встрече произвел благоприятное впечатление, теперь же оно стало еще лучше.

Никогда не понимал смысла показного благополучия. Богатство любит тишину и наращивание оборота. Выставляют же его напоказ лишь те, у кого этого на самом деле нет.

А уж в состоятельности представителя Османской империи я не сомневался. Насколько я успел изучить Мехмет-пашу по статьям и очеркам, его богатство опасно приближалось к уровню султана. И тот уже с недоверием посматривал на подданного, который грозил превзойти своего правителя. Так что визирю в столице было хорошо, подальше от султана.

Гордея я предупредил, чтобы он не нервничал зря. Что его ждет награда, говорить не стал. Это и должно было стать приятной неожиданностью.

Пацан по такому случаю приоделся в костюм, купленный для гимназии. Причесался и тщательно помыл руки, которые он постоянно пачкал то в чернилах, то в сахарной пудре, когда втихомолку умыкал на кухне пончики. Пусть специально оставленные для мальчишки, но так ему было вкуснее.

Посольский транспорт остановился у ворот, плотно прикрыв собой подступы к особняку с улицы. Из машины сопровождения выбрались янычары и тут же встали в караул.

Визирь прошествовал по дорожке один и поклонился, перед тем как подать мне руку:

— Искандер-эфенди, — уважительно сказал он.

— Мехмет-паша, — я тоже поклонился. — Рад вас видеть в добром здравии.

— Не без вашей заслуги, — улыбнулся мужчина и перевел взгляд на мальчишку, замершего с прямой спиной и серьезным лицом: — А это джаным Гордей, полагаю?

— Да, ваше… — пацан запнулся и покраснел.

— Мехмет-паша, — великодушно разрешил визирь, чем показал особое расположение к приютскому.

Неблагородные такой чести удостаивались крайне редко. Гордей знак не понял, этикету он только-только начал обучаться, поэтому просто кивнул и улыбнулся. Посол по-доброму хмыкнул и протянул ему небольшой сундучок, который держал подмышкой.

— Прими это, Гордей-джан, в знак благодарности за спасение кутлу-кеди. Этот скромный дар…

— Ух ты! — перебил его пацан, сразу же открыв крышку.

Визирь и на это не разозлился, только негромко рассмеялся. А я чуть не присвистнул, увидев османский подарок. Сундучок был битком набит золотыми монетами. По очень приблизительной оценке, этого бы хватило на покупку поместья где-нибудь в глубинке.

Щедро оценил посол подвиг юного защитника животных, это порадовало.

— Неужто настоящее? — совсем позабыл о манерах Гордей и попробовал одну монету на зуб. — И точно!

— Настоящее, — подтвердил визирь. — Сам отбирал каждую из сокровищницы.

Мне сразу представилось помещение, битком набитое золотом и драгоценностями. Почему-то в виде пещеры, которую охраняют джинны. Буду в дворце, нужно обязательно заглянуть. Просто ради интереса.

— Ой, простите, — спохватился пацан и поклонился, снова предательски краснея: — Спасибо вам, Мехмет-паша.

— Кофе, чай? — предложил я, чтобы дать маленькому герою время прийти в себя.

— С удовольствием.

Визирь махнул рукой и один из его людей принес из машины большую корзину с восточными сладостями. Наши с Гордеем глаза загорелись одинаково восхищенно. И посол уже не сдерживал смех.

Мы разместились возле пруда, благо погода была замечательной. Легкие облака прикрывали от жаркого солнца, а небольшой ветерок доносил ароматы сада. Мы с послом степенно пили кофе, а пацан травяной чай, вкушали угощения и наслаждались этим моментом.

— Уже придумал, куда их потратить? — спросил визирь у Гордея, который держал сундук на коленях, периодически поглаживая резную крышку.

— Конечно, — уверенно ответил мальчишка. — Я их Александру Лукичу отдам.

Я удивленно поднял брови, а посол заинтересованно наклонил голову.

— На сохранение, — пояснил пацан. — Когда стану по закону взрослым, в банк имперский отнесу и под проценты положу. Чтобы на обучение в академии хватило, и на жизнь после учебы. Сейчас-то они мне без надобности, их сиятельства мне хорошую плату за помощь дают. На всё хватает.