То, что предлагал Скилганнон, было чрезвычайно просто — а вот Диагорасу, который гордился своими тактическими талантами, почему-то в голову не пришло. Да и мало кому могло прийти. Скилганнон уточнил, есть ли вопросы. Друсс задал несколько, Джаред всего один. Все они были связаны со временем. Скилганнон взглянул на Днагораса, и тот покачал головой.

Не стоит сейчас говорить, что запасного плана у них нет и отступать некуда. Это общая черта всех чрезвычайно простых замыслов. Победа или смерть, иного выбора нет. В случае чего никто не спасется.

Скилганнон, напившись из бурдюка воды, сделал знак Диагорасу, и они отошли.

— Спасибо, что ничего не сказал.

— Твой план хорош. — Диагорас заглянул в пропасть у них под ногами и отступил подальше. — Но знаешь, что генерал Эгель как-то сказал о планах?

— Они живут до начала сражения, не дольше.

— Ты изучал дренайскую историю? — улыбнулся Диа-

— Военную историю, — поправил Скилганнон. — Многое, конечно, может пойти не так, и даже если все пойдет как надо, у нас могут быть потери.

Диагорас засмеялся.

— С чего это ты? — спросил Скилганнон.

— А ты не понимаешь? Половина нашего войска — это сумасшедшая, дурачок и зеленый новобранец. И мы рассуждаем о чем-то, что может пойти не так?

Скилганнон посмотрел на него и рассмеялся в ответ.

— Что у вас тут за веселье? — подойдя к ним, поинтересовался Друсс.

— Смеемся над глупым делом, которое зовется войной, — пояснил Диагорас.

— Вот Диагорас почему-то сомневается в надежности нашего войска, — добавил Скилганнон.

— Он прав, пожалуй, но воевать приходится тем, что есть под рукой. Я видел Гарианну и близнецов в деле. Они нас не подведут. А мальчуган хоть и зелен, зато отважен. Больше и просить нечего.

— Это все верно, — вздохнул Диагорас, — но нас беспокоят, не они, Друсс, а ты. Признайся, что ты малость староват и толстоват, чтобы быть полезным могучим молодым воинам вроде нас.

Услышав это, Друсс оторвал Диагораса от земли, ухватил за лодыжку и перевернул вниз головой.

— Полно тебе, Друсс, — выговорил Диагорас, вися над шестисотфутовой пропастью, — не сердись.

— А я и не сержусь, паренек, — миролюбиво ответил воин. — Мы, старички, бываем туговаты на ухо, вот я и не расслышал, что там твоя задница прокрякала. Теперь она, задница-то, поменялась местами со ртом, так мне слышно получше. Давай говори.

— Я говорил, что для нас со Скилганноном большая честь путешествовать с таким великим человеком, , как ты.

Друсс, отойдя от обрыва, уложил Диагораса на камень. Тот, испустив вздох облегчения, встал.

— Совсем шуток не понимаешь, старый конь.

— Это ты зря. Я так смеялся, что чуть было тебя не уронил.

Диагорас уже собрался достойно ответить, но тут увидел, как блестит при луне лицо Друсса и услышал, как тяжело тот дышит.

— Ты чего, дружище?

— Ничего, устал просто. Ты тяжелее, чем кажешься с виду. — И Друсс отошел к остальным, потирая на ходу левую руку.

— Тебя что-то встревожило? — спросил у Диагораса Скилганнон.

— Друсс сам на себя не похож. При Скельне он был румяный, а теперь серый какой-то и выглядит старше лет на десять.

— Он уже немолод. Сила силой, но полсотни лет со счетов не скинешь. Прогулки по горам и сражения с оборотнями хоть кого измотают.

— Да, пожалуй. Против времени не поборешься. Когда мы должны выступить?

— Через час, не позже.

Друсс улегся на камень и, казалось, уснул. Диагорас и Скилганнон прошли чуть дальше по дороге. В скальной стене справа то и дело встречались трещины разной глубины. В одном месте дорога сужалась, но потом снова становилась шире. Левый ее край обрывался в пропасть. Диагорас поежился.

— На высоте мне всегда неуютно.

— Мне тоже, но в этом случае она нам на руку, а любая помощь сейчас будет кстати.

— Надиры, говорят, отменные наездники.

— Скоро им понадобится все их умение, — угрюмо промолвил Скилганнон.

Их разговор, как это обычно бывает у солдат, перешел на мирные времена, и Диагорас вспомнил свою тетку, которая держала публичный дом.

— Замечательная женщина. В детстве у меня не было большего удовольствия, чем удрать в город и провести денек у нее. В семье о ней никогда не упоминалось. Отец пришел в ярость, когда услышал, что я у нее бываю. Не знаю уж, что его больше бесило — то, что она шлюха, или то, что она богаче всей нашей родни.