— Резонно. Но ведь есть еще и другие звери. Наши пусть остаются здесь, а я пойду с тобой.

— Может, для начала спину тебе зашить? — предложил Диагорас.

— Нет. Запах крови вернее привлечет ко мне Орасиса.

— Хорошая мысль, — одобрил Диагорас.

Луна стояла высоко и светила ярко, пока двое воинов взбирались вверх по склону холма. Вид у Друсса был усталый, глаза ввалились. Скилганнон, в два раза моложе Друсса, и сам устал. Молча поднимаясь в гору, они ступили на осыпь под высоким утесом, сплошь изрытым пещерами.

— Мне сдается, они там, — сказал Друсс.

— Хочешь зайти проверить?

— Подождем и посмотрим. — Друсс тяжело опустился на камень и потер глаза.

— Он так дорог тебе, этот Орасис? — спросил Скилганнон. — Да пет. Он просто толстый юнец, которого я знал при Скельне — ему и солдатом-то не следовало становиться. Я удивился, когда он остался в живых. Война — странная зверюга. Норовит проглотить лучших, а самых никудышных не трогает. При Скельне были великие воины, которые полегли в расцвете лет. Но Орасис, надо отдать ему должное, стоял до конца.

— Больше с человека и спрашивать нечего.

— Согласен с тобой. После я мало с ним виделся. После смерти отца он стал князем Дрос-Пурдолским — еще одна роль, на которую он никак не годился. Бедняга Орасис. Он терпел неудачу во всем, за что ни брался.

— Каждый на что-нибудь да годится.

— Опять-таки верно. Из Орасиса получился хороший отец. Он обожал свою Эланин. Посмотришь, бывало, на них, и сердце радуется.

— А жена его что же?

— Она его бросила. Я охотно сказал бы, что она дурная женщина, но подозреваю, что мужем Орасис был незавидным. И она, наверное, жалела об оставленном ею ребенке, потому и выкрала девочку, когда Орасис уехал из Пурдола. Как он это пережил, не знаю.

Подул ветер, и Скилганнон учуял звериный запах. Прав Друсс — они где-то близко. Не сводя глаз с утеса, он сел рядом с Друссом.

— Итак, Орасис приехал в Тантрию и обратился за помощью к Старухе, а она его предала. Почему же ты ей-то не хочешь отомстить?

— С женщинами я не воюю, паренек.

— А ведь они способны творить не меньшее зло, чем мужчины.

— Это верно, но слишком я стар, чтобы меняться. Орасиса погубил Железная Маска, он мне и заплатит.

— Ты думаешь, что Орасис продолжает искать свою дочь?

— Да, я так думаю. Не знаю, сколько в этом чудище осталось от Орасиса. Он, может быть, даже не знает, зачем идет в Пелюсид, и все-таки он здесь. Ребенок для него — все.

Они помолчали, думая каждый о своем. Луна сияла по-прежнему. Наверху что-то шевельнулось. Меч Дня словно сам собой скользнул в руку Скилганнона, но это всего лишь ящерица пробежала по скале.

— Зачем ты тут, паренек? — внезапно спросил Друсс.

— Ты знаешь зачем. Хочу воскресить из мертвых мою жену.

— Я хочу сказать, зачем ты пошел со мной? Я ведь могу и заблуждаться насчет Орасиса. Может, зверей тут столько, что нам с ними не совладать. Это не твоя драка. — Скилганнон хотел было отделаться шуткой, но Друсс опередил его: — И не остри, паренек. Это вопрос серьезный.

— Ты мне напоминаешь отца, — со вздохом признался Скилганнон. — Когда он нуждался во мне, я еще не дорос, чтобы быть с ним рядом.

— Смерть близких всегда делает нас виноватыми. — Друсс встал. — Как по-твоему, я хорошо разбираюсь в людях?

— Думаю, да.

— Тогда, поверь: ты лучше, чем кажешься себе самому. И ты можешь исправить зло, которое совершил. Тебе надо сделать так, чтобы такого больше никогда не случалось.

— И как же мне это сделать?

— Живи по правилам, паренек. Придется нам все-таки лезть в эти пещеры. Не похоже, что Орасис собирается к нам выходить.

Вход в ближнюю пещеру напоминал разверстую черную пасть. Скилганнону стало страшно, но он достал второй меч и полез вверх вслед за Друссом.

От входа в глубину вел извилистый коридор, н лунный свет проникал туда не больше чем на несколько ярдов.

— Дальше станете светлее, — заверил Друсс, сделав несколько шагов в темноту. — Вся эта скала, как сито, продырявлена пещерами.

— Будем надеяться. — Какое-то время они шли в полной темноте, и Друсс продвигался медленно, на ощупь. Звериный запах усилился, а потом впереди кто-то тихо зарычал.

Скилганнон спрятал один из мечей в ножны и шел вслепую, держась за плечо Друсса. Перед ними забрезжил слабый, косо падающий свет. Они обогнули поворот и оказались в просторном гроте. С потолка свисали сталактиты, в трещины на своде просачивалась луна.

— Попробуй позвать его, — посоветовал Скилганнон. — Возможно, он еще помнит свое имя.

— Орасис! — громко крикнул Друсс, вызвав в пещере эхо. — Это я, Друсс! Выходи, дружище, мы не тронем тебя!

Справа что-то шевельнулось, и темная фигура выпрыгнула из мрака, разинув пасть. Скилганнон отскочил. Золотой Меч Дня, описав дугу, обрушился на плечо зверя и рассек массивную ключицу. Зверь рухнул на Скилганнона, придавив его, Снага раскроил Смешанному череп. Скилганнон встал и вынул из ножен второй клинок, Меч Ночи. Убитый зверь был покрыт густым черным мехом, и Скилганнон не знал, радоваться тому, что это не Орасис, или огорчаться. Окажись зверь Орасисом, они могли бы выбраться из этого склепа.