Вряд ли противник ожидает, что ты будешь носить с собой карманную гаубицу.

— Отличный выбор, дорогой племянник, — заявил Василий Владимирович. — В умелых руках этот «Вепрь» вполне способен наделать дел в тесных помещениях. Конкретно этот экземпляр мне достался по случаю совсем недавно.

— Дайте угадаю, в Польше? — усмехнулся я в ответ.

— Нет, Иван Владимирович, — отмахнулся Окунев, набирая патроны в сумку. — Вы, наверное, и не заметили, что про бандитов уже почти не слышно ничего? Уровень преступности резко снизился в последнее время.

— Вы приложили руку?

— Ну, мы с некоторыми моими друзьями прошлись по самым мрачным местам столицы, — ответил мой двоюродный дядя. — Нам надо было размяться, а Министерству внутренних дел — отмыться от позора. Славная вышла охота… В этот раз будет, конечно, лучше.

А я ведь действительно и внимания не обратил. Сам-то я сталкивался только с парочкой банд и одну из них сам вырезал, главаря второй сдал специалистам, выбив из него признание. А выходит, не один я так переживал о разгуле преступности в Российской Империи.

И даже ясно, почему о карательных операциях шумихи не было. Раз уж полиции было необходимо восстановить свою репутацию, рассказывать об участии дворян им было не с руки.

— Ну и, пожалуй, возьму его, — самодовольно улыбаясь, произнес Василий Владимирович, снимая со стены ручной пулемет.

Даже страшно представить, что творится в голове этого человека.

— Вы же в курсе, что эта машинка будет отрывать конечности? — решил на всякий случай уточнить я.

— Поверьте, Иван Владимирович, я прекрасно разбираюсь в оружии, — ответил Окунев. — А теперь, раз мы здесь закончили, пора выдвигаться. Первая цель прилетает во Вроцлав через шестнадцать часов.

Я кивнул, не уточняя, кто именно это будет. Документы на всех фигурантов дела о кровавых магах я уже изучил, пока ехал к Окуневу. Государь не постеснялся напрячь все силы, чтобы мы могли справиться за один выезд, а его аналитики даже составили нам маршрут с учетом передвижения каждого члена европейских ковенов.

Голова Войцеха Шкупки дала Варваре Константиновне семнадцать описаний заказчиков, дальше колесо государственной машины закрутилось, и у каждого из словесных портретов появилось имя и фамилия.

Примечательно, что семнадцать человек охватывали почти всю Европу. Каждый из них делал несколько заказов польскому изобретателю. И все они, сговариваясь или нет, намеревались использовать его разработки против Российской Империи.

— Машина ждет, — сообщил Окунев, закидывая сумку со снаряжением на плечо.

— Тогда поехали, — ответил я, по пути к выходу снимая со стены сакс.

Василий Владимирович увидел нож в моих руках и одобрительно хмыкнул. Мне же просто вспомнилось, как я в прошлый раз работал с примерно таким же оружием на улицах Москвы. Так что, можно сказать, опыт есть.

Снаружи нас действительно ожидал автомобиль. Вполне комфортный кроссовер без гербов. Слуга принял у Окунева сумку и бросил ее в багажник.

— Доберемся до аэропорта, там нас ждет частный рейс, — продолжил инструктировать меня родственник. — Перелетим, не привлекая внимания. А уж во Вроцлаве повеселимся как следует.

Я кивнул и, самостоятельно открыв себе дверь, забрался в салон.

По улицам столицы мы промчались с такой скоростью, что я заподозрил дорожную службу в пособничестве. Впрочем, чем больше у нас будет время по итогу, чтобы разобраться, как действовать, тем лучше.

В аэропорту нас встретили люди в деловых костюмах без знаков различия, но с явным отпечатком Службы Имперской Безопасности на лицах. Не произнося ни слова, один из них вручил Василию Владимировичу планшет с информацией, а остальные разгрузили машину и направили багаж к небольшому самолету, уже ждущему нас на посадку.

Забравшись в салон, Окунев первым делом разблокировал планшет. Я же устроился в кресле напротив, благо места в самолете, предназначенном для высшего сословия, хватало с избытком.

Улыбчивая стюардесса подкралась к нам неслышной тенью и, склонившись в поклоне, поинтересовалась:

— Господа желают чего-нибудь особенного?

— Двойную порцию двойного эспрессо, — произнес я. — И подайте к нему какое-нибудь пирожное. Главное, чтобы послаще.

Окунев вскинул бровь и отвлекся от чтения, услышав мои слова.

— Какая интересная у вас диета, Иван Владимирович, — хмыкнул он. — Мне коньяк двенадцатилетней выдержки. И три дольки лимона к нему.

— Будет исполнено, господа, — улыбнулась, соблазнительно изгибаясь при поклоне, стюардесса.