Он, конечно же, был прав с точки зрения простого обывателя, которые и населяли этот мир. Но я-то мыслил иными категориями. Что такое десять-двадцать лет для того, кто прожил несколько веков?

Однако в одном я был согласен с Венедиктом Кирилловичем. Нужно сделать так, чтобы этот вопрос больше не приходил в голову благородному обществу.

Поэтому я переселил Маргариту к себе. Открытое сожительство с любовницей в моем возрасте — нормально. И как правильно подметил глава рода Солнцевых, через постель ко мне теперь подлезть невозможно. Любой дворянин прекрасно знает, что на одном только подростковом либидо меня не поймать.

Собственно, многие фамилии так поступают. Кто-то пользуется горничными, другие заводят связи на стороне. Чтобы наследники не бегали за ровесницами и не натворили бед с такими же озабоченными отношениями девицами, молодых людей принято знакомить с постельными утехами через специально нанятых женщин.

Когда у меня была Анна, прежде чем соблазнять меня, подставной девице Романовых пришлось интриговать, чтобы избавиться от горничной. Теперь же такой номер не пройдет — я перестал предлагать кров всяким проходимцам.

Антонину Владиславовну под меня пытались подложить практически с самого начала, но тоже — на роль такой любовницы, заодно и ночной кукушки, которая могла бы на меня влиять. Но Жданова оказалась с характером и не пожелала по приказу начальства прыгать в постель к благородному, который к тому же младше ее на несколько лет.

Все эти игры вокруг моей кровати порядком мне поднадоели. А с постоянной проживающей под моей крышей любовницей я закрываю множество путей портить мне нервы.

Но дети — это не тот вопрос, который можно решить настолько же легко и просто.

— Я вас услышал, Венедикт Кириллович, — кивнул я.

И в этот момент у нас обоих зазвонили телефоны. Глава рода Солнцевых вытащил свой аппарат и открыл уведомление.

— Надо же как, — произнес он.

Я достал телефон из кармана брюк и, сняв блокировку, прочел сообщение.

Германия объявила войну Польше и уже нанесла свой удар.

— На границе будет жарко, — заметил Солнцев.

И Венедикт Кириллович оказался совершенно прав. На границе действительно было жарко. Тысячи подданных польской короны ломанулись в единственном безопасном направлении — в Российскую Империю.

Усиленные гарнизоны не справлялись с наплывом беженцев. Количество нелегальных иммигрантов не поддавалось подсчету. При этом к Германскому вторжению присоединились все соседи. И только Виктор Константинович сохранял нейтралитет, не спеша добивать Польшу.

Я свернул окно в телефоне, дочитав очередной доклад в новостном канале. Прошла всего неделя, а на приграничных территориях уже оказались забиты все пункты временного размещения. Активно работала система репатриации, фильтруя спасшееся от войны население.

За специалистами вели охоту и дворянские семьи. Заполучить лишившегося дома опытного программиста — соблазнительно. А если учесть, что такие цифровые кочевники легче всего на подъем, их только в первой волне беженцев было свыше десяти тысяч. Так что благородное общество Российской Империи вновь закипело, борясь за главный ресурс любой власти — людей.

— Ты хмурый, — заметила Маргарита, обнимая меня со спины так, что ее грудь легла мне на затылок. — Что-то случилось?

Я погладил ее по руке.

— Вот думаю, что нужно отправить на границу наши артефакты. Они могут немного улучшить быт беженцев, — ответил я. — Вопрос в том, сколько мы с Венедиктом Кирилловичем можем себе позволить потратить на благотворительность.

В планах у нас значилось расширение производства, и все доходы с предприятия были заложены именно на это направление. Можно, конечно, средства изъять, но платить нам за это никто не станет. Добровольное пожертвование даже от налогов не освобождает.

— Это зависит от того, какова ваша конечная цель, — поцеловав меня в макушку, произнесла Ларионова.

Отпустив меня, она прошла к своему стулу за столом и, опустившись на сидение, придвинула к себе горячий кофейник.

— Это еще одна дилемма, — кивнул я. — С одной стороны, мы можем просто помочь людям. С другой же…

— Ваши имена таким образом не прославишь, — понимающе кивнула Маргарита. — Нынче все благородные стремятся показать, какие они благородные. В эти пункты временного размещения сейчас разве что самые нищие не пытаются пробиться. Из одной только столицы туда уже отправили больше тысячи автомобилей, выкупленных у заводов для нужд беженцев.