Комната оказалась миниатюрной кельей, в которой помещались только полуторная кровать, письменный стол, стул и небольшой шкаф с раздвижными створками. Окошко было скорее форточкой, и освещало комнату слабо. Втроем они могли здесь лишь постоять и выйти, потому что расположиться в этой конуре сумел бы только кто-то один и то не особенно удобно.

– Аделинушка, золотко, вот твой шкафчик, давай сумку поставлю, – пела фея, которая была старше другой. Вблизи стало понятно – ей не меньше сорока. А второй слегка за двадцать.

– Как хоть вас зовут? – выдохнула Аделина, усевшись в полном бессилии на аккуратно застеленную кровать.

– Дорофея, – быстро ответила старшая, явно ожидая этого вопроса.

Аделина улыбнулась – ее даже зовут Доро-«фея»!

– А я Иустинья, – радостно сообщила другая фея, стоя на пороге и с неприкрытым любопытством рассматривая Аделину с ног до головы.

– Интересно, – бормотала Аделина, поглядывая на стены и потолок камеры-одиночки. – Интересно, как долго мне ждать вашего Палеодора? Он сюда придет?

– Палеодора? – уставились на нее обе феи, произнеся имя учителя почти хором.

– А что такое? – начала подозревать неладное Аделина.

– Да он тут не бывает, он живет не здесь. Зачем Палеодор? – тараторила молодая фея Иустинья.

– Как это, зачем? Я приехала к нему! – встала в полный рост Аделина, оказавшись лицом к лицу с Дорофеей. Та была чуть пониже, и потому уткнулась носом прямо в надушенный шарфик.

– Нет, милая, Палеодор письменно только, а лицезреть его можно по особому распоряжению, если сам повелит. И противиться нельзя. Так уж. – Дорофея запричитала, забубнила что-то еще, и вышла в коридор, сотворяя движение рукой, отдаленно напоминающее крестное знамение, но только не крестообразно, а кругообразно – двумя пальцами, как староверы. Она обводила свое лицо по контуру и сдувала с пальцев невидимую пыль.

– Нет-нет, погодите, дорогие мои, так не пойдет. Иустинья! Скажи, где найти Палеодора, мне нужен именно он!

Иустинья вошла в комнату и присела на краешек стула. Дорофея оставалась снаружи, потеряв к Аделине интерес.

– Аделиночка, дорогая, вы только не волнуйтесь. Все сначала волнуются. Это суета в вас мирская кипит. Она скоро угомонится, попритухнет, и придет умиротворение. А потом в душе будет радость. Вы главное не думайте много. Пусть все идет как идет. А Палеодору вы напишете ваши вопросики. Мы передадим. Он ответит, весточку вам лично рукой своей черкнет. – Иустинья говорила тихо, нежно поглаживая Аделину по плечу, как ребенка.

– Приехали, – заключила Аделина, аккуратно убрав с себя руку феи. – Исцелять он меня на бумаге будет? – все-таки повысила голос она.

– Целительная сила не нуждается в материи, она через энергетические потоки к нам пробирается в душу. Но ты все поймешь потом, не суетись, милая. Все сначала вопросы задают, суетятся. А после погружения успокаиваются. – причитала старшая, начиная тихонько тянуть за рукав младшую к выходу.

– Ах, я милая, говорите? – язвила Аделина, вспоминая Сашку последними словами. Ей захотелось сейчас лежать на операционном столе в онкологическом институте под ножом первого попавшегося хирурга, и чтобы он уже начинал удалять ей все плохое без всяких исцеляющих потоков, астральных полей и лишних вопросов. – Кто тут у вас главный? Кто начальник общежития? Старшая пионервожатая, воспитатель кто? Руководство зовите!

Лицо Аделины порозовело, кровь прилила, руки вздрагивали. Она подскочила и вынула из шкафа сумку, громко уронив какие-то металлические вешалки. Обе феи испуганно сорвались и умчались, спотыкаясь и путаясь в тяжелых юбках. Аделина пыталась наладить дыхание и старалась выдыхать медленно и много.

– Приехали, – опять произнесла она, успокаивая себя этим словом и пытаясь реанимировать телефон. Она твердо решила позвонить Ручкину и сообщить о своем решении госпитализироваться в институт.

В комнате, так и оставшейся открытой нараспашку, установилась полная тишина, которой не найдешь в городе. Тишина дачная, загородная, пряная. Непривычно легкая и невинная, как и эти две кулёмы в юбках. Вот ведь что делает секта с людьми посреди двадцать первого века. А ведь они могли бы сейчас, – думала грустно Аделина, – в университетах учиться, диссертации писать, бизнес вести, детей рожать, на курорты ездить. А они в бушлатах двор метут.

Попытавшись выглянуть в окошко, Аделина поняла, что ничего увидеть в нем не удастся, так как подойти близко к раме мешали шкаф и стол. Аделина пыталась представить начальницу этого религиозного общежития. Тетку лет пятидесяти, толстую и суровую надсмотрщицу, которая запрет ее здесь навсегда. А за побег будет сечь на конюшне. Она ждала, что вот-вот войдет кошмарная баба и займется ее перевоспитанием.

Но никого не было. Аделина прилегла на кровать, продолжая напряженно ждать. Однако никто по-прежнему не спешил к ней. Можно было, конечно, попробовать сбежать, двери тут запирать не принято. И до ворот не так далеко.

Она снова принялась терзать телефон, хотела вызвать такси. Но связь не работала. Аделина поводила телефоном по сторонам, выглянула в коридор и прошла его до конца – связь отсутствовала. Аномальная зона, Бермудский треугольник. Палеодор, наверное, вместе с камерами и глушители сотовой связи не забыл поставить. «Ай, да ясновидящий, ай, да молодец!» – приговаривала Аделина, медленно изучая коридор на предмет связи.