В этой паузе Лоськов меняет Быстрова, а я побежал в штрафную соперника. До ворот было около тридцати пяти метров. Лоськов делает навес на одиннадцатиметровую отметку. Игнашевич оказался первым на мяче и тут же скинул головой на Кержакова. Саня попытался обработать мяч грудью и пробить по воротам, но, видимо, занервничал и мяч попал ему в руку. Арбитр не зевал и этот момент видел. Бельгиец останавливает встречу. Сашка начал спорить с бельгийцем и объяснять, что мяч задел только его плечо. Однако аргументы Кержакова были арбитру до одного места. Хорошо ещё, что «горчичником» не наградил.

Пирло торопится ввести мяч в игру и делает дальний заброс на правый фланг. Тони у Дюхи мастерски выиграл верховую борьбу и тут же попытался продвинуться в нашу штрафную. Но мой друг его всё-таки догнал и распластался в опасном подкате, выбив мяч в аут, при этом неудачно задев ногу «макаронника». Лука тут же с криком упал на газон и начал корчится от боли. Знаем, мы это уже проходили. Сейчас встанет и побежит, как ни в чём не бывало. Ох, уж эти актёры!

Дюха получил заслуженное предупреждение. Все понимали, назревает весьма опасный штрафной. До ворот всего восемнадцать метров. Я встал в «стенку» и оказался крайним справа. К мячу подошли Пирло и Тотти. Оба игрока совершенно мастерски пробивают штрафные. Акинфеев начал отдавать указания Игнашевичу и двигать «стенку». Мы сместились вправо аж на полтора метра и стали ждать розыгрыш штрафного. Итальянские болельщики орали, словно ужаленные. Они просили свою команду забить гол.

— Vai goal! Vai goal! — эти крики аж по ушам били.

И тут я вспомнил, что в будущем стали класть игрока позади «стенки». Это на тот случай, если игроки подпрыгнут, а мяч будет пущен низом. Лучше перестраховаться и пожертвовать одним игроком, чем рисковать. Поэтому я подозвал Дюху и быстро объяснил ему задачу. Друг согласился без проблем и тут же упал на траву спиной к бьющим. Это он правильно мыслит. А то, не дай Бог, мяч угодит в руку и тогда нас будет ожидать уже пенальти.

Раздался свисток бельгийца. Тотти пробежал мимо мяча, а Пирло закрутил с правой ноги. Я выпрыгнул и увидел, что мяч летит прямо на меня. Ещё успел прижать подбородок к груди и закрыть глаза. Тут же получил ощутимый удар в левое предплечье. Приземляюсь на газон и падаю на четвереньки. Вот же, зараза! У Пирло удар, как по наковальне. Снова страдает моя левая рука. Хорошо, что удар пришёлся по касательной и это не пенальти. Мяч уходит на угловой. Однако, использовать «стандарт» итальянцы не успевают. Раздаётся свисток об окончании первого тайма. Ко мне подошли уставшие ребята и поинтересовались моим состоянием. С помощью Дюши я поднимаюсь на ноги и перед моими глазами появляются наши врачи. Быстро же они бегают.

— Викентьевич, да всё нормально. Рука только побаливает, — начинаю пояснять.

— Саня, не учи меня делать мою работу и я не скажу куда тебе идти. Давай аккуратно осмотрим твою руку и только тогда поймём, что с ней, — отвечает Гришанов и ставит свой чемоданчик на траву рядом со мной.

Команда уходит в раздевалку, а я остаюсь с медиками на поле. Врач согнул и разогнул руку в локте, покрутил кисть, попросил сжать левой рукой его пальцы. Да не один раз, а несколько. Видимо, его что-то серьёзно насторожило.

— Ох, не нравится мне эта травма, — подытожил он осмотр. — Короче, после игры тебя ожидает очередное МРТ.

— МРТ так МРТ. Только на поле выпускайте.

Я взял бутылку воды и полностью вылил её себе на голову. Затем, правой рукой собрал свои длинные волосы в ладонь и уложил их назад. Как же мне надоели эти пакли! После Мундиаля обязательно их укорочу. И плевать мне на контракты с «Nike» и с «Zara». Сделаю себе короткую модельную стрижку, как у Морозова в его последние годы жизни. Кажется, она «фейд» называется? Если ему нравилось, то и мне подойдёт. Стану законодателем новой моды в мужских причёсках.

Я вошёл в подтрибунное помещение и нос к носу столкнулся с Волошиным. Было видно, что он спешит на поле.

— Саня, ты как? — мимоходом бросил администратор команды.

— Жить буду, — решил сострить я.

Тормознувшись на полпути к выходу, Максим Константинович добавил:

— Представляешь, если окажемся в полуфинале, то попадаем на хозяев турнира. Они сегодня по пенальти одолели аргентинцев.

— Ну, немцы, так немцы! И с ними можно играть, — философски пожал я плечами и побрёл в раздевалку.

В «святая-святых» тренерский штаб разбирал игру в обороне. Я прошёл к своему месту, а Гришанов на ухо стал что-то нашёптывать Сёмину. Видимо, обо мне докладывает. Когда «разбор полётов» закончился, Дюха повернулся ко мне и хлопает рукой по моей коленке.

— Оказывается, Саня, немцы обыграли Аргентину. Если пройдём итальянцев, то с «фрицами» играть будет полная жопа, — пригорюнился он.

— Неужели?! А ты не думал, о чём сейчас думают немцы? Может они нас боятся и просят всех Богов, чтобы им достались итальяшки. Не парься, Дюха. Давай сначала обыграем «Скуадру адзурру», а потом будем думать о «Бундестим».

— Здесь я с тобой полностью согласен, — выдохнул Ещенко. — Знаешь, с итальяшками играть очень тяжело. Они такие быстрые! Носятся по полю, словно им финалгоном задницу намазали, — сказал Дюша и засмеялся.

А я представил себе картину, как перед матчем они все дружно нагибаются, спускают трусы и Марчелло Липпи из тюбика мажет им филейные части и приговаривает: «Италия в тебя верит!». И мне стало так смешно, что заржал на всю раздевалку. Сначала все смотрели на меня с недоумением, но постепенно, видя, что я не могу остановиться, тоже стали смеяться. Как говорится, смех заразителен. Через пару минут, вытирая слёзы, я успокоился и подумал пойти плеснуть в лицо холодной водой, но не тут то было. Меня обступили с желанием узнать причину моего веселья. Сдерживая себя от смеха, пришлось в красках рассказывать и показывать сцену, которую я про себя назвал — «Итальянский настрой перед игрой». Лучше бы я этого не делал. От смеха «умирали» уже все. Как жаль, что нужно выходить на второй тайм, а то мы с удовольствием задержались бы в раздевалке и ещё немного посмеялись над итальянцами. Теперь, главное, когда выйду на поле и увижу соперников, снова не засмеяться.