— Это ты правильно подметил. Если не секрет, с кем в полуфинале встретиться хочешь?

— Не поверишь, но мне всё равно. А вот мои парни хотят играть с бразильцами. Это ведь так классно, выиграть у пентакампеонов и выйти в финал…

— А там встретиться с нами, — перебил я Уэйна.

— Буду этому только рад. Я ведь русских ещё не обыгрывал, — мы дружно рассмеялись.

Ну и юморист этот британец. В общей сложности мы проговорили около получаса. Обсудили всё, что можно и нельзя. Я его пригласил в гости на Мальорку, а он меня к себе в маленькую деревеньку Престбери. Деревня располагалась в пятидесяти семи километрах от Манчестера. На автомобиле это расстояние занимало около сорока минут. Вроде и рядом с городом, но, в то же время, в отдалённости от людей. Я и сам, по этой же причине, согласился купить на Мальорке заброшенный участок. Сейчас, с нахлынувшей на меня популярностью, в городе уже не выживу. В конце беседы мы договорились обменяться футболками после финальной игры, а проигравший в этом матче, будет обязан провезти победителя на спине через всё поле. Вот такие мы чудаки.

После этого разговора я тоже задумался о покупке недвижимости вблизи Манчестера. Слишком уж красочно Уэйн рассказал о своём жилье. Но, прикинув и так и этак, махнул рукой на эту затею. Зачем покупать? Антонио обещал, что манкунианцы оплатят мне аренду дома рядом с тренировочной базой клуба. В университет Лене тоже ездить будет недалеко, какие-то полчаса на такси. Да и оставаться надолго в Англии я не планировал.

К ребятам вернулся под конец матча. Как и в «морозовские» времена, победу одержали «лягушатники». Единственный гол в середине второй половины матча забил Тьерри Анри. Теперь бодаться с Зиданом уже придётся Руни.

На следующее утро, во время завтрака, мы всей командой поздравили с днём рождения нашего человека-талисмана, которому исполнилось сорок два года. Юрий Павлович подарил Владимиру Геннадьевичу футболку нашей сборной красного цвета с номером сорок два и его фамилией на спине. Лена преподнесла часы с кукушкой. Хотя назвать часами эту бытовую метеостанцию около метра длинной мог только совершенно глупый человек. Мы все с удовольствием рассматривали барометр, термометр, гигрометр в обрамлении тёмного дерева с искусно вырезанными медведями, зайцами и оленями, гири в виде шишек и кукушку. По поводу последней, как я и предполагал, тут же начались добрые шутки. Владимир Геннадьевич поставил вертикально свой подарок и мы их завели, чтобы послушать «ку-ку». Но, оказывается, там ещё и танцующие парочки выезжали с гарцующими оленями. Надо будет и себе такие же купить на память.

Два повара вынесли огромный торт в виде лежащего на футбольном поле парашюта и двадцатисантиметровой фигурки десантника из сахарной мастики, крепко обнимающего Кубок Мира ФИФА. По мне, так это был даже не торт, а настоящее произведение кулинарного искусства. Хотя наш администратор снимал торжество на камеру, мы всё равно сфотографировались на фоне этого шедеврального кондитерского изделия. Потом зажгли свечки и полковник задул их одним выдохом, чем оказался очень доволен.

Пожилой повар аккуратно снял сделанного из сахарной мастики десантника с кубком и отдал его Владимиру Геннадьевичу. Как он объяснил, эти украшения в сухом месте могут храниться всю жизнь. А потом разрезал торт на одинаковые квадратные кусочки. Меня вместо торта угостили паровой творожной запеканкой.

Вечером на природе устроили посиделки с шашлыком из баранины и индюшатины. Я решил исполнить и подарить полковнику песню. В самый разгар застолья взял в руки заранее приготовленную гитару и произнёс:

— Дорогой, Владимир Геннадьевич, от себя лично хочу пожелать крепкого здоровья вам и вашей семье, долгих лет жизни, оставаться таким же позитивным человеком и вести нас к заветному финалу. Мы вас не подведём и обязательно завоюем этот долгожданный кубок. Правда, парни? — ребята сразу же загомонили, давая моим словам подтверждение, а я продолжил, — Ну, а теперь хочу исполнить для вас новую песню, специально написанную к вашему дню рождения.

Народ притих, я присел на стул, посмотрел на абсолютно счастливое лицо десантника, в уголках глаз которого заметил слёзы. На его месте хотел бы оказаться любой болельщик от мала до велика.

— Сияет свет — идёт гвардейская десантная бригада.

Уж столько лет и боевые на груди висят награды

И первый тост за дяди Васины войска,

Ребята встаньте!

Ведь мы служили и живем,

Ведь мы все служим и живем всегда в десанте!

На припеве гитарный бой становится чуть быстрее. Глянул на именинника и понимаю, что песня ему очень нравится.

— Мы улетаем, улетаем в небеса!

Мы улетаем, для того чтобы вернуться!

И затяжные только радуют глаза!

Землей своей ребята с высоты любуются.

И разольется там на небе синева,

Та синева, что на тельняшках и беретах.

И сердце трогают нехитрые слова —

Из десантуры нет обратного билета.

Закончив исполнять песню, я отложил гитару в сторону и подошёл к полковнику.

— Владимир Геннадьевич, я дарю вам эту песню. Название к ней пока не придумал. Поэтому, здесь уж как-нибудь сами…

Но договорить Александров мне не дал. Я был сграбастан в его объятия. Что примечательно, он не забыл про мою травму и обнял меня, аккуратно просунув свою руку под моей левой рукой. Даже боюсь себе представить, что было бы, если бы он своей силушкой прижал меня к себе, забыв про травму. После «обнимашек» десантник со слезами на глазах сказал:

— Спасибо тебе, сынок, и за хорошую песню, и за то, что бьешься на футбольном поле не жалея ни себя, ни своих сил. За всё тебе спасибо. А за песню не переживай. Я её нашим парням из «Воздушной Академии» отдам, они-то и придумают ей хорошее название.