Ну и новости! Про Болдырева я и сам ничего не знал. Но хуже Сердюкова точно никого не будет. Один коррупционный скандал и Васильева со своими «картинами» чего стоили! Ославили Россию на весь мир. Неужели правда, что Путин готовит Сергея Борисовича на своё место?

На командном собрании посторонних людей не было. До Мутко наконец-то дошло, что его пламенные речи нам нужны, как козе баян? Или Фетисов попросил на нас не давить? Ведь тут и дураку понятно, что мы сами можем настроиться на важную игру. Хотя, здесь, на Мундиале, проходных встреч нет, все матчи важные.

Андрей помахал мне рукой, показав на пустой стул возле себя.

— Саня, осторожно, вдруг Киркоров за занавеской прячется? — подколол меня мой друг.

Я лишь отмахнулся. Какой-такой Филька, если через пару часов будем выходить на поле? Улыбающийся Юрий Павлович ещё раз повторил установку на игру. Обсудили действия при «стандартах» и, на всякий случай, очерёдность пробития послематчевых пенальти. А я смотрел на ребят, тренеров и удивлялся. Будто не в полуфинале чемпионата мира играем, а на товарищеском матче, где-нибудь на московском стадионе. Их как будто на успокаивающие подсадили! Видимо, слишком переволновались перед Италией, вот и пошёл некий откат.

Германия. Дортмунд. 4 июля 2006 года.

В начале седьмого вечера наши автобусы наконец-то отправились на стадион. Как всегда, ехали медленно и в сопровождении толпы любителей футбола, бежавших за нами. Улицы Дортмунда «стояли» на ушах. Кого я только не увидел в этой плывущей к стадиону толпе: и африканцы, и азиаты, и латиноамериканцы, и европейцы. Многие флаги я даже и не знал, поэтому было сложно определить жители каких государств идут на стадион. Уже возле спортивной арены я обратил внимание, что многие болельщики ходят в тельняшках. Вроде, на входе должны же были майки раздавать? Интересно, а сколько в общем на трибунах будет переживающих за нас болельщиков?

На предматчевой разминке мы с Билялетдиновым отрабатывали подачу длинного паса и так получилось, что наш мяч вылетел с поля на трибуну. Я улыбнулся и подал знак уборщику, который протирал сидения, но он проигнорировал мою просьбу, поэтому пришлось подниматься наверх самому. Подобрал мяч, иду обратно и слышу «… russisches Schwein…». Не нужно знать язык, чтобы понять эту фразу. Наверное, каждый из русских знает все эти фразочки из фильмов: «хенде хох», «хайль гитлер», «майн фюрер», «матка яйки» и, конечно же, «руссишес швайн». Я сделал вид, будто ничего не услышал, и быстро спустился на поле. А внутри всё кипело.

С момента окончания второй мировой прошло всего ничего, какие-то несчастные шестьдесят лет. Ещё живы те, кто помнит измерение головы циркулем, гитлерюгенд и жёлтые звёзды Давида. Германия и так задыхается под натиском мусульман-эмигрантов, а вот поди ж ты, всё равно нашёлся какой-то дурачок со своим «русская свинья».

Ну, ладно, истинные арийцы, я костьми лягу, но приложу все свои усилия к сегодняшней победе. Перед своими воротами будем стоять намертво, как перед Сталинградом. Это я вам точно обещаю.

В раздевалке, перед выходом на поле, Сёмин расслабленно сел на скамейку и обвёл нас довольным взглядом.

— Ребята, вы все взрослые люди. Как бы этот матч не сложился, знайте, я вами очень и очень горжусь. Вы и так прыгнули выше своей головы. Давайте-ка присядем на дорожку, да пойдём побеждать «немецкую машину». Граф, я надеюсь, ты набор автомобильных ключей взял с собой? Будешь по ходу матча им агрегаты откручивать, — пошутил он.

Всё дружно засмеялись, а я сквозь смех сказал:

— Нет, Юр Палыч. Сегодня я большую клизму с собой прихватил.

Мы ещё немного посидели, посмеялись и под Сёминское: «С Богом! Пошли! Не обосритесь там!», двинули на выход. Как всегда, я постарался выйти из раздевалки последним. Когда почти все вышли, главный тренер троекратно перекрестился и одними губами что-то промолвил. Наверное, молитву читает. Всё-таки волнуется дядька…

Когда мы выходили на поле, я держал за руку серьёзного мальчика лет десяти и просто офигевал от увиденного. Стадион вмещал чуть более восьмидесяти тысяч зрителей. Немецкой атрибутики на трибунах, конечно, было гораздо больше, чем нашей. В правительственной ложе я заметил знакомое лицо федерального канцлера ФРГ Ангелы Меркель. Наше «правительство» было представлено лишь одинокой фигурой посла России в Германии. Разница между полуфинальным и финальным матчами пять дней и понятно, что мотаться «туды-сюды» слишком часто никто не будет. Видимо, на финал всей Государственной Думой заявятся.

Зато прикольно смотрелись наши болельщики в тельняшках. Посмотрел на ложу, где сидели близкие мне люди, и увидел Лену в тельняшке, которая вместе с Боярским размахивала российским флагом. Александров тоже сходил с ума, но по-своему. Мужчина где-то достал большой барабан и теперь оголтело колотил по нему палочками. Что интересно, одет он был в полную парадную военную форму, на груди даже какие-то медали висели. Нет, я знал, что он и в Афганистане сумел побывать. Но вот представить его с оружием в руках я не мог. А ведь он и с парашютом же, наверное, прыгал? Всё-таки Морозов, из памяти которого я черпал жизненный опыт, никогда не служил и был весьма далёк от всей этой «военщины». А уж про меня и петухи не пели. Может и жаль, что я ради красного словца ввернул Познеру про любовь отца к ВДВ. Хотя, как я ещё мог объяснить свои песни про десант? Что интересно, мама мне ничего по этому поводу не сказала. Может она его толком и не знала? Ведь, сколько лет на две страны жили?