Перед сном я отправил шутливое сообщение Уэйну: «Поздравляю, дружище с выходом в финал! Готовься катать меня по полю. Серебро тоже хороший металл». Обняв спящую Лену, я засыпал совершенно счастливым человеком.

На следующий день я проснулся от настойчивого стука в дверь. Пока пытался спросонья найти рукава в халате, да совал ноги в тапки, успел проклясть всех и вся. Вот кому в голову взбрело в восемь утра рваться к нам в комнату? Совершенно некстати вспомнилась Португалия. Неужели обратно журналисты меня к себе требуют? Я сейчас точно кого-то убью.

— Оля? — недоумённо протянул я, когда открыл дверь. Она же решительно прошла внутрь комнаты и кивнула выходящей из душа Лене.

— Извините, что так рано. Покормила ребёнка и решила что нужно обязательно посоветоваться с вами, — села она в кресло. — А где ваш чайник?

— Саше всё на кухне готовят, а чай и кофе ему нельзя, — растерялась Лена. — А что случилось-то? Я было испугалась, что Сашу опять «Nike» к себе требует. Нас перед Кореей в Берлин на презентацию новой коллекции кроссовок возили.

— Забудьте этот «Nike». У нас кое-что похуже случилось! Мне кажется, что у Андрея нервный срыв, — сестра открыла бутылку воды и стала жадно пить. — Помнишь, как он волновался, когда медосмотр для «Валенсии» проходил? Сейчас намного хуже. Полночи не спал. Ворочался, а потом началось — то в туалет сбегает, то в окно посмотрит, а потом вообще сел на кровать, обхватил себя руками и стал раскачиваться. Говорит, что боится на поле выходить. Боится опозориться перед всем миром. Я на кухню пошла бутылочку в микроволновке прокипятить и пару девчонок из ваших там встретила. Так вот, у них то же самое. Короче, ребята поняли, что будут играть с Англией и у них начался мандраж.

Да уж, Саша, вот тебе и доброе утро. Если я с самого начала настроил себя на игру в финале, то для моих сокомандников даже выход в полуфинал стал своеобразным полётом в космос. А тут оказалось, что ещё и по Марсу придётся прогуляться. А ведь даже на опыт СССР не сошлёшься, советская сборная никогда не выходила в финал. Лучшее, на что они сподобились — это четвертое место в 1966 году. Что же делать?

— Я пока ребёнка кормила, вот что придумала. Давайте объявим благотворительную акцию — продажу билетов на тренировку. Соберём побольше русских, ребята увидят поддержку и отвлекутся от своих переживаний.

— Идея хорошая, — кивнул я. — А на что деньги будем собирать?

— Конечно же на лечение какого-нибудь ребёнка. Сейчас, куда ни глянь, объявляют сбор денег на разные пересадки костного мозга или на лекарства.

— А потом все местные газеты напишут, что в нищей России медицина настолько ужасная, что футболисты занимаются сбором денег для лечения детей на Западе.

— Вот же… я об этом и не подумала. А если кувезы для маленьких закупить? Ох… Это ведь то же самое получится.

И тут я кое-что вспомнил.

— Девчонки, а если объявить сбор денег на сканер ПЭТ-КТ. Это что-то вроде компьютерной томографии, только показывает самые ранние этапы рака. Я в этом не разбираюсь, но мне об этом сканере хвастался немецкий врач, когда мне руку латали, — приподнял я левое предплечье. — Так вот, они появились только четыре года назад и даже в самой Германии их раз-два и обчёлся.

— Саш, можно для Рязани этот аппарат купить. В Москве или Питере они должны быть, а в вот в этом городе навряд ли. Да и если и есть, то это не проблема. Со вторым аппаратом очередь на обследование вдвое уменьшится, — подключилась к мозговому штурму моя жена.

— И все знают, что ты через Владимира Геннадьевича связан с этим городом. Ты, братишка, купил для них инвалидные коляски, в гости туда ездил. Поэтому и вопросов «Почему именно Рязань?» не возникнет. Как же здорово ты придумал, братишка.

Затем мы погуглили цену на эти сканеры и даже меня оторопь взяла — три миллиона восемьсот тысяч долларов! И почему так дорого? Может из-за того, что их недавно изобрели?

Так как вместимость Берлинского Олимпийского стадиона почти семьдесят пять тысяч человек, то стоимость билетов на тренировку должна была составить почти пятьдесят евро. Согласятся ли люди выбрасывать такие деньги, чтобы поглазеть на нашу тренировку? В принципе, можно и меморабилию с автографами раздать. Если даже половину суммы соберём, то я могу и добавить сверху.

По дороге в тренерскую, глянул телефон и расплылся в улыбке: «Спасибо за поздравление. Но лошадкой будешь ты», а в конце ещё добавил смайлик. Вот же Руни-Сруни! Ну, ничего, это мы ещё посмотрим, кто кого катать будет.

Юрия Павловича я нашёл в номере Бородюка. Там же пили кофе Максим Константинович, незнакомый мне хмурый мужчина с колючим взглядом и Довлатов. А, самое главное, там же был и Фетисов.

— О, Саня, лёгок на помине! — заулыбался Генрихович.

— Доброе утро всем. А чего меня вспоминать? — поручкавшись, я присел в кресло и уставился на тренера.