Текст оказался живым, достоверным и занимательным, автор не прилагал никаких комментариев, просто описывал увиденное. Бануину хотелось читать дальше, но внезапно он почувствовал, что напряжение в комнате возросло, и центром его была группа молодых людей в углу. Бануин чувствовал страх, огромную грусть, но притворился, что поглощен чтением. Ему хотелось освободить дух и подслушать их разговор, но в здании библиотеки он не мог разделить тело и дух. Чтобы высвободить дух, нужно было оказаться у той ивы в парке.

Бануин попытался прислушаться, но не смог разобрать слов. Он вернулся к чтению, а когда студенты проходили мимо, поднял глаза. Шедший последним высокий красивый юноша с короткими черными волосами остановился у стола Бануина.

— Ты Бануин-целитель? — спросил он.

Сердце Бануина упало. Однажды он вылечил нарыв на спине Сенкры и еще пару раз помогал друзьям старого учителя по его просьбе. Бануин скрывал свой дар и убеждал всех, что лечит ароматными припарками из мяты и лаванды. Приложив припарку, Бануин закрывал глаза и лечил по-настоящему и нарыв у Сенкры, и воспаления суставов вследствие артрита у друзей старого профессора. Теперь Бануин жалел, что вообще использовал дар, ему вовсе не хотелось выделяться на фоне населения Города. Ему хотелось, чтобы его оставили в покое.

— Я разбираюсь в травах, — сказал он, — но особых знаний у меня нет.

— Я Маро, сын Баруса, — представился юноша, протягивая руку.

— Твой отец очень помог мне, когда я сюда приехал, — проговорил Бануин, — передай ему мои наилучшие пожелания.

Маро улыбнулся:

— Он, как всегда, на войне, но постараюсь не забыть твой привет до его возвращения.

Несмотря на улыбку, Бануин был почти уверен, что Маро подошел не просто так. Он и поджидавшие в коридоре друзья будто излучали страх и напряжение.

— Никогда не видел тебя раньше, — сказал Бануин, — что ты изучаешь?

— Историю, конечно, иначе зачем я здесь?

— Я имел в виду, какой период истории, — уточнил Бануин.

— Период становления Города, — ответил Маро, — у нас весной экзамены. А ты? Зачем ты сюда ходишь?

— Я подрабатываю переписыванием самых старых и хрупких свитков и пергаментов. Очень странно, но большинство документов все эти годы так и пролежали непрочитанными. Некоторые из них на языках, которые уже никто не знает, но я стараюсь их переписать с максимальной точностью.

Напряжение Маро, казалось, немного спало.

— Ну, наверное, еще встретимся. Хорошего дня!

Бануин пытался вернуться к свиткам, но мысли упорно текли в другом направлении.

Сцена в парке разбудила его прежние тревоги. Как бы ему ни нравилась архитектура Города, его музеи и библиотеки, Бануин уже не мог закрывать глаза на ужас, в котором жили многие горожане. Последователи культа подвергались ежедневным облавам, их сгоняли в подземные казематы Малинового храма, казнили через повешение или сжигали. Только на прошлой неделе сорок человек привели на стадион Палантес, привязали к столбам, обложили пропитанным маслом хворостом и подожгли. Судя по доносившимся со стадиона крикам, зрители неистовствовали.

Бануину так не хотелось видеть в Городе зло, но оно было повсюду.

«Тебе не нужны неприятности, — говорил он себе, — не ввязывайся в религиозные споры, и однажды страх уйдет, а до этого нужно быть осторожным».

Через три дня арестовали Сенкру. Четыре рыцаря в черных плащах ворвались прямо на лекцию и стащили Сенкру с кафедры. Сначала старик пришел в ярость и требовал, чтобы — его отпустили, но тут же получил удар в ухо и растянулся на полу. После этого крики его стали жалобными.

— Бануин был среди сотни студентов, пришедших на лекцию. Он не мог поверить своим глазам и внезапно обнаружил, что поднимается со своего места и идет прямо к рыцарям, которые тащили упирающегося профессора к выходу.

— В чем его обвиняют? — услышал он собственный голос, эхом отдающийся в большом зале.

К нему подошел один из рыцарей.

— Ты пытаешься нам помешать? — грозно спросил он.

— В чем его обвиняют? — повторил Бануин. — Сенкра примерный гражданин и прекрасный учитель.

Рыцарь посмотрел ему в глаза:

— Нам сообщили, что он последователь культа, мы забираем его в Храм на слушание дела.

— Но это ошибка! — воскликнул Бануин. — Сенкра всегда осуждал культ и его последователей.

— Вот именно! Вот именно! — взмолился Сенкра. — Произошла ошибка!

Рыцарь шагнул к Бануину:

— Ты испытываешь мое терпение, парень. У меня нет времени на пустые споры.

Бануин собирался что-то возразить, но рыцарь ударил его кулаком в висок, Бануин свалился на пол и почти потерял сознание. Он не знал, кто поднял его на ноги, увел в соседнюю комнатку и усадил на стул.